Я надеюсь, что гг. дистанционные и отдельные начальники войск обратят полное внимание на этот предмет и разделят своих офицеров на очереди, приказав свободным находиться под блиндажами и в закрытых местах. При этом прошу внушить им, что жизнь каждого из них принадлежит отечеству, и что не удальство, а только истинная храбрость приносит пользу ему и честь умеющему отличить ее в своих поступках от первого.
Пользуюсь этим случаем, чтобы еще раз повторить запрещение частой пальбы. Кроме неверности выстрелов, естественного следствия торопливости, трата пороха и снарядов составляет такой важный предмет, что никакая храбрость, никакая заслуга не должна оправдать офицера, допустившего ее. Заботливость об охранении города, вверенного Государем нашей чести, пусть будет ручательством за меткость и хладнокровие наших молодцов артиллеристов".
4-го (16-го) марта назначены: начальником всех войск на Корабельной стороне и на передовой позиции левого фланга -- генерал-лейтенант Хрулев, комендантом Камчатского люнета -- капитан-лейтенант Сенявин, а Волынского редута -- лейтенант Креммер.
Неприятель, имея в виду снова атаковать, в ночи с 5-го (17-го) на 6-е (18-е) марта, ложементы впереди Камчатского люнета, назначил для этого более значительные силы, вероятно, предполагая, в случае успеха атаки, штурмовать. люнет. Полковник Весье (Vaissier), которому было поручено произвести предварительное обозрение нашей позиции, в сумерки 5-го (17-го), пал, смертельно пораженный пулею. Вслед затем, французские батареи открыли сильный огонь по люнету, а стрелки по ложементам. После пальбы, продолжавшейся с четверть часа, две роты 3-го полка Зуавов, поддержанные остальными ротами того же полка, 86-м линейным полком и 4-м стрелковым батальоном, кинулись на ложементы и выбили из них прикрытие от Якутского полка. Но полковник Свищевский, выйдя из люнета с тремя ротами Волынцев, уда-рил в штыки и заставил Французов отступить в их параллель. Неприятель, снова устроившись, открыл батальный огонь по ложементам. Зуавы вторично кинулись вперед, но были опрокинуты баталионом Якутского и двумя ротами Томского полка, вышедшими из люнета, под начальством полковника Бялого, и потеряли до 50-ти человек убитыми и десять пленными, в числе которых был один офицер. Наши войска преследовали неприятеля по пятам и ворвались в его траншею, где, несмотря на прибытие в помощь Зуавам 2-го стрелкового батальона, истребили множество Французов и только лишь по приказанию генерал-лейтенанта Хрулева были выведены из жаркого рукопашного боя и отошли в ложементы. С нашей стороны, в этом деле, убито 15 нижних чинов; ранено и контужено 5 офицеров и 150 нижних чинов. Со стороны Французов убит капитан Зуавов Буа (Bouat) и ранены большею частью смертельно 7 офицеров; о числе нижних чинов, выбывших у неприятеля из строя, нет достоверных сведений (17).
7-го (19-го) марта, не стало доблестного защитника Малахова кургана -- Истомина. Он погиб в то время, когда возвращался на бастион Корнилова с Камчатского люнета, по гребню траншеи; по сторонам его шли комендант люнета Сенявин и инженерный офицер Чистяков. "Ваше Превосходительство, сойдите в траншею: тут очень опасно" -- сказал ему Сенявин. "Э, батюшка, все равно; от ядра не спрячешься" -- отвечал Истомин. В это мгновение ядро оторвало ему голову, контузив Сенявина и ударив Чистякова в голову костями черепа адмирала. Истомин был достойным членом семьи Черноморских моряков, возросшей и преисполнившейся духом бесстрашия под руководством Лазарева. Поступив на Малахов курган, Истомин заботился о нем и берег его, как прежде берег свой корабль "Париж". С самого начала осады он не раздевался, спал весьма мало и в последние дни свои, постоянно находясь в нервическом раздражении, принимал мускус, чтобы поддержать физические силы свои. Благодаря его неусыпной деятельности, Малахов курган стал отдельною сильною крепостью. Чувство долга поселило в Истомине совершенное равнодушие к смерти. Когда многие храбрые, испытанные сослуживцы адмирала изъявляли удивление его необыкновенной отваге, он повторял: "а я удивляюсь вашему удивлению; я и так незаконно живу на свете; мне следовало быть убитым в первую бомбардировку; почему же не играть мне тем, чем пользуюсь долее срока". Накануне вечером, когда у него в башне сидел генерал Хрулев и собралось несколько офицеров, пришел какой-то ластовой офицер с жалобою, что его не произвели в поручики, между тем, как младший в чине был удостоен этой награды за дело, в коем меньше его принимал участие. Когда он ушел, Истомин, обратясь к своим гостям, сказал: "Странно; какое время теперь, а он хочет поручичьего чина! Ну, не все ли равно умереть -- поручиком или подпоручиком? Я, например, убежден, что не выйду жив отсюда и мне решительно все равно -- генералом ли меня убили бы, или поручиком" (18).
По смерти Истомина, начальником 4-го отделения оборонительной линии был назначен капитан 1-го ранга Юрковский.
В течении трех дней, с 6-го (18-го) по 9-е (21-е) марта, Французы продолжали первую параллель до самого дна Килен-балки и вывели два подступа к люнету: один из средины параллели был подвинут вперед сажен на сто; другой же, левее первого, был замедляем ружейною пальбою из ложементов, так что в течении семи дней, с 8-го (15-го) по 9-е (21-е) марта, атакующий подвинул его едва на 35 сажен. Но ближайшая из неприятельских траншей находилась в расстоянии около сорока сажен от передовой линии наших ложементов, что способствовало Французам атаковать в превосходных силах ложементы, рано утром 10-го (22-го) марта. Наше прикрытие было выбито и отступило в люнет, но неприятель, поражаемый огнем с нашего укрепления, скрылся в траншеях, не успев разрушить ложементы (19).
В это время бруствер люнета уже был насыпан в полную профиль (10 ф. вышины и 11 ф. толщины) и увенчан земляными мешками. Люнет был вооружен 10-ю 24-х-фунтовыми пушками и в нем устроены траверсы. Неприятель, с своей стороны тогда же усилил батареи, действовавшие по контр-апрошам левого фланга, так что они были подвержены огню 34-х пушек и гаубиц и 7-ми мортир, не считая полевых орудий, из которых Французы и Англичане обстреливали Камчатский люнет и ложементы (20).
С нашей стороны, для доставления контр-апрошам левого фланга сильного артиллерийского огня с оборонительной линии, увеличено вооружение 2-го бастиона, Малахова кургана и ближайших батарей 10-ю длинными орудиями и 4-мя пудовыми мортирами.
В продолжении времени с 26-го февраля по 9-е марта (с 10-го по 21-е марта), Французы возводили новые батареи против бастиона No 4-го и редута Шварца; Англичане заложили новую батарею для действия против батареи Никонова.