Союзники, не решаясь на штурм, но желая воспользоваться расстройством наших укреплений, предприняли овладеть ложементами у кладбища. С этою целью, 30-го марта (11-го апреля), был выслан полковник Го (Gault), с 46-м линейным полком; рабочими, наряженными для перестройки ложементов, заведывал инженерный штаб-офицер Манжен. В 10 1/2 часов вечера, Французы заняли ложементы и приступили к работе, несмотря на сильный картечный огонь заранее направленных на этот пункт наших орудий. Чтобы не дать неприятелю времени утвердиться в его траншее, были высланы два Колыванских батальона, под начальством командира полка, подполковника Темирязева, которые выбили Французов, но, будучи атакованы превосходными силами, залегли в оврагах, завязали с неприятелем частую перестрелку и несколько раз кидались в штыки, что не дозволило Французам углубить их траншею. На рассвете ложементы снова были заняты нашими стрелками. Урон неприятеля простирался до 250 человек; в числе раненых офицеров был Манжен.
К утру все укрепления были исправлены и подбитые орудия заменены новыми. Гарнизон усилен Селенгинским и Якутским полками (13).
Неприятель, с своей стороны, сосредоточив против 4-го бастиона сильный прицельный и навесный огонь, лишил наши войска, несмотря на самоотвержение сапер и артиллерийской прислуги, всякой возможности производить непрерывный картечный огонь и продолжал всю ночь работать в своих подступах, но подвинул их весьма мало.
В продолжении суток, 30-го марта (11-го апреля), со стороны Союзников выпущено до 18-ти тысяч, а с нашей -- 9,240 снарядов. Потеря наша состояла из 92-х убитых и 689-ти раненых и контуженных. У Французов выбыло из строя 256 человек. В числе смертельно раненых был за служивший своими талантами и храбростью уважение Союзной армии, начальник французских инженеров, генерал Бизо (Bizot) (14).
В следующие два дня, Французы сосредоточили огонь на 4-й бастион и привели его в такое расстройство, что нам надлежало все сооружать вновь. Беспрестанное бомбардирование, уже продолжавшееся сряду пять суток, чрезвычайно утомило войска гарнизона. По свидетельству очевидца: "...в городе господствует общее истощение. Солдаты не ослабели в исполнении своего долга; но, бесчувственные ко всему, действуют почти бессознательно, как автоматы, и ежели, по прежнему, пренебрегают опасностью, то лишь потому, что, помышляя постоянно о смерти, они равнодушны ко всему, и даже к самой смерти"... Англичане действовали усиленно по 3-му бастиону, который удерживался с успехом: несколько английских батарей были принуждены замолчать и на одной из них взорван пороховой погреб. Ослабление огня Французов против передовых укреплений нашего левого фланга дозволило нам исправить Килен-балочные редуты и Камчатский люнет в такой мере, что они могли снова действовать по неприятельским батареям. Севастопольский гарнизон был усилен Одесским егерским полком (15).
В ночи с 1-го на 2-е (с 18-то на 14-е) апреля, для восстановления 4-го бастиона было собрано полторы тысячи рабочих и доставлено большое количество материалов (500 туров, 500 фашин, 5,000 земляных мешков и 1,500 кольев). Работами здесь распоряжался начальник 2-го отделения, вице-адмирал Новосильский, в присутствии которого саперы, матросы и солдаты соперничали между собою в усердии, не обращая внимания на град снарядов, осыпавший укрепление.
В эту же ночь предполагалось обратить ложементы впереди 5-го бастиона в сплошную траншею. Туда были назначены три батальона Волынского полка, в числе 900 человек, под начальством полковника Лушкова: один на работы, другой -- в прикрытие, а третий -- в резерв. В ложементах впереди редута Шварца находилось 50 охотников и одна рота 5-го резервного батальона Брестского полка, а в резерве их -- две роты Колыванского полка.
Едва лишь наши войска успели занять назначенные им места, в 8 часов вечера, как Французы атаковали ложементы впереди 5-го бастиона и редута Шварца. Как накануне подобное предприятие, стоившее неприятелю 250 человек, не имело успеха, то на сей раз были высланы им довольно значительные силы, именно: полки 14-й, 42-й и 46-й линейные, 2-й полк Иностранного легиона и 5-й стрелковый батальон, под командою генерала Риве, должны были атаковать ложементы впереди редута, а 98-й линейный полк и 9-й стрелковый батальон, под командою генерала Бретона -- овладеть ложементами у кладбища. Из числа этих войск, генерал Риве ввел в дело 10, а генерал Бретон 6 рот, всего же до 2,400 человек, Волынцы сражались упорно, но, будучи атакованы превосходными силами, за которыми следовал многочисленный резерв, отступили на оборонительную линию, откуда тогда же был открыт картечный огонь по ложементам, занятым неприятелем (16).
Зарядов в оба дня, 31-го марта и 1-го (12-го и 13-го) апреля, израсходовано: с нашей стороны 19,000; у Союзников -- 31,400. Наша убыль состояла в 280-ти убитых и 1,568-ми раненых и контуженных. В числе убитых находились командир Колыванского полка подполковник Темирязев, и лейтенант Титов, а в числе смертельно раненых командующий 2-ю бригадою 10-й пехотной дивизии полковник Загоскин. Тяжело ранен командир Волынского полка Лушков (17). Подбито у нас 37 орудий. У неприятеля выбыло из строя 500 человек (18).
Утром 2-го (14-го) апреля, замечено, что неприятель успел срыть захваченные им ложементы впереди правого фланга оборонительной линии. Днем огонь его батарей преимущественно был направлен против 4-го и 8-го бастионов, а также по Камчатскому люнету; 3-й бастион нанес большой вред английским батареям; артиллерия люнета и совершенно исправленных Килен-балочных редутов также сильно расстроила одну из французских батарей. Французам удалось затопить семь судов моста на Южной бухте, и потому адмирал Нахимов приказал устроить новый мост на плотах, несколько далее от неприятельских батарей, у Нового Адмиралтейства. Ночью неприятель, желая отвлечь наше внимание от работ в ложементах впереди 4-го и 5-го бастионов, обстреливал их навесным огнем. С нашей же стороны батареи действовали всю ночь по рабочим картечью и ружейным огнем, что заставляло Французов несколько раз оставлять ложементы.