4

379

Англичане потеряли не менее 500 человек (19). Снарядов в оба дня, 25-го и 26-го мая (6-го и 7-го июня), выпущено: с нашей стороны 21 тысяча; у Французов около 30-ти тысяч; у Англичан более 14-ти тысяч (20).

Генерал Хрулев предполагал на следующее утро атаковать потерянные нами укрепления. С этою целью, начальник штаба Севастопольского гарнизона, князь Васильчиков уведомил запискою капитана 1-го ранга Бутакова о предстоявшем нападении на отбитые у нас редуты и просил содействия пароходов. Немедленно пароходы: Громоносец, Крым, Одесса, Владимир и Бессарабия стали в позиции против Килен-балки и открыли по Селенгинскому и Волынскому редутам огонь, на который отвечали французские батареи, направляя выстрелы исключительно по Владимиру. Между тем оказалось, что, для отбития наших укреплений, мы, даже взяв часть войск с Городской и Северной сторон, могли собрать не более 12-ти батальонов, большею частью расстроенных при обороне редутов. Этому отряду надлежало спуститься с 1-го бастиона, перейти через Килен-бухту и подняться на высоту под сильным огнем неприятельских батарей, и потом, судя по числу войск, сражавшихся с нами накануне, атаковать, по крайней мере, втрое сильнейший корпус Боске. Генерал Тотлебен, поставя на вид все эти обстоятельства, убедил Хрулева отказаться от предположенного им нападения, по отмене коего, все пароходы были отведены на северную сторону рейда (21).

На следующий день, генерал Лаваранд, вышедший из Волынского редута, для обозрения местности, был поражен ядром, снесшим ему голову (22).

Главною причиною потери нами передовых укреплений левого фланга было непомерное ослабление их гарнизонов. Выше уже сказано, что Селенгинский и Волынский редуты были заняты одним слабым батальоном, и что ближайший резерв их, из одного такого же батальона, стоял в Троицкой балке; главный же резерв, в составе 4-х баталионов, находился в Ушаковой балке, где он не только был удален от редутов на значительное расстояние, но совершенно разобщен от них глубокою и затруднительною для перехода Килен-балкою. Если наши укрепления, при слабых гарнизонах и при несвоевременном прибытии резервов, стоили неприятелю более 5-ти тысяч чело-век, то можно ли сомневаться в отбитии штурма, если бы, с самого начала, мы, имея весь резерв в Троицкой балке, встретили Французов шестью батальонами. Удержание в наших руках Килен-балочных редутов было необходимо, тем более, что, потеряв их, мы не имели возможности оставаться в Камчатском люнете, ежели бы нам даже удалось окончательно отбить его, потому что люнет, по занятии неприятелем редутов, подвергался перекрестному огню его батарей (23).

Несколько дней спустя, граф ф.-дер Остен-Сакен, вместе с генералом Тотлебеном, объехав передовую линию укреплений, обращался несколько раз к войскам с речью, в коей напоминал, что оборону Севастополя поручил им Сам Государь, что вся Россия на них смотрит, что Святая Православная Церковь надеется на. их защиту. "Я буду впереди вас, -- сказал он -- и, с Божией помощью, победим, или умрем все". Эти слова глубоко уважаемого начальника совершенно рассеяли невыгодное впечатление потери наших редутов.

Непосредственно после штурма передовых укреплений нашего левого фланга, князь Горчаков писал Государю:

"Положение мое начинает делаться отчаянным. 25-го неприятель открыл усиленную канонаду; мы отвечали ему с успехом и взорвали несколько пороховых погребов, а также засыпали много амбразур; ночью он произвел бомбардирование сильнейшее чем когда-либо; на другой день возобновил канонаду, а в и часов вечера повел на приступ три дивизии, не считая резервов, на контр-апрошные редуты наши: Камчатский, Селенгинский и Волынский. Бой завязался самый кровавый; но превосходство неприятеля было слишком велико, и нам удалось окончательно отбить только одну батарею между Селенгинским редутом и бастионом No 1. Неприятель понес огромный урон -- действительно больший чем мы. Но числительное превосходство его столь несоразмерно, что потеря для него не чувствительна. Что наши дрались славно, доказательством тому: выбитие неприятеля из Камчатского редута, которым он овладел только после введения в дело свежих резервов; взятие до 275-ти пленных, в том числе 7-ми офицеров; взятие у неприятеля двух горных орудий, им в поле вывезенных, и наконец, овладение снова батареею по ту сторону Килен-балки. Но какая от этого польза? Редуты с 50-ю орудиями, хотя большею частью и заклепанными, остались в руках неприятеля, и, что всего хуже, через несколько дней он устроит на них, или около, батареи, которые пресекут всякое дневное, а, может быть, и ночное сообщение по бухте; наконец -- у меня с имеющимся и ожидаемым порохом не более 135,000 выстрелов по 6-е июня, а там порох будет подходить весьма малыми количествами; этого менее чем на 10 дней, если отвечать огню неприятеля хотя в умеренной соразмерности.

Теперь я думаю об одном только, как оставить Севастополь, не понеся непомерного, может быть более 20 тысяч урона. О кораблях и артиллерии и помышлять нельзя, чтобы их спасти. Ужасно подумать.