Всемилостивейший Государь! Прибыв сюда, тому восемь недель назад, я застал неприятеля превосходного числом, в неприступной, с тыла укрепленной позиции, охватывающего город своими апрошами и редутами, по всему объему его, и находящегося уже в 60-ти саженях от 4-го бастиона. Теперь, после 8-ми недель утомительнейшей осады, после выдержания неслыханного бомбардирования. причинившего нам огромную потерю в людях, и особенно в штаб и обер-офицерах, я вижу неприятеля снова усилившегося и беспрестанно продолжающего получать новые подкрепления. Он угрожает прервать сообщения по бухте; пороху у меня на десять дней. Я в невозможности более защищать этот несчастный город.
Государь, будьте милостивы и справедливы! Отъезжая сюда, я знал, что обречен на гибель, и не скрыл это перед лицом Вашим. В надежде на какой-либо неожиданный оборот, я должен был упорствовать до крайности; но теперь она настала; мне нечего мыслить о другом, как о том: как вывести остатки храбрых Севастопольских защитников, не подвергнув более половины их гибели. Но и в этом мало надежды. Одно, в чем не теряю я надежды, это то, что может быть отстою полуостров. Бог и Ваше Величество свидетели, что во всем этом не моя вина" (24).
Государь Император удостоил князя Горчакова следующим отзывом:
"...Из последнего телеграфического донесения вашего, от 31-го числа, Я усмотрел, что неприятель ограничивался покуда перестроением одного только Камчатского люнета, и по словам адъют. Олсуфьева можно полагать, что, с усилением наших батарей на Северной стороне, ему трудно будет укрепиться на Инкерманских высотах; по сему Я еще не теряю надежды, что, с Божиею помощью, можно будет вам удержаться, по крайней мере, до прихода 7-й дивизии.
Если же, по воле Всевышнего, Севастополю суждено пасть, то Я вполне на вас надеюсь, что, со вновь прибывающими к вам тремя дивизиями, вам удастся отстоять Крымский полуостров.
Защитники Севастополя, после 9-ти-месячиой небывалой осады покрыли себя неувядаемою славой,
неслыханною в военной истории; вы, с вашей стороны, сделали все, что человечески было возможно; в этом отдаст вам справедливость вся Россия и вся Европа; следовательно, повторяю вам, что Я уже вам писал, совесть ваша может быть спокойна.
Уповайте на Бога и не забывайте, что с потерею Севастополя еще не все потеряно. Может быть суждено вам в открытом поле нанести врагам нашим решительный удар.
...Поручаю вам поблагодарить наших молодцов за бой 26-го числа; скажите им, что Я в них уверен, от генерала до солдата, что они не посрамят чести русской" (25).
Последующее вскоре затем событие -- поражение неприятеля под стенами Севастополя, 6-го (18-го) июня, совершенно оправдало надежды Российского Монарха.