Вообще же число нашей пехоты, назначенной для обороны Корабельной стороны, простиралось до 20,378 штыков. В подкрепление этим войскам, при самом начале штурма, были посланы начальником гарнизона с Городской на Корабельную сторону 2 батальона Углицкого и 2 батальона Одесского полков, всего в числе 2,378 штыков; но последние два прибыли уже по отступлении неприятеля (37).
В ожидании штурма, главнокомандующий предписал: 1) по пробитии тревоги, раненых не подбирать до окончания дела; 2) гарнизоны бастионов не оставляют их, хотя бы были атакованы превосходными силами, а сражаются на местах до последней крайности, пока прибудут резервы, дабы дать артиллерии возможность продолжать действие на ближайшем расстоянии.
Начальник гарнизона, с своей стороны, приказал: 1) в случае дневного штурма, начальники войск, не ожидая приказаний, поддерживают смежные с ними укрепления, атакованные неприятелем; 2) когда неприятель спустится в ров, тогда войска, расположенные по банкетам, взлезают на бруствер для встречи атакующего штыками; 3) по отбитии штурмующих колонн, не преследовать их, а провожать только ружейным огнем; 4) людям, занимающим банкеты, воспретить крик ура и стараться, чтобы не было ни шума, ни суеты; 5) войскам, находящимся на работах, по тревоге, оставлять рабочий инструмент и строиться к бою на указанном месте; 6) все нижние чины, находящиеся в домашнем расходе, как-то: каптенармусы, артельщики, кашевары, и проч., по тревоге, собираются на указанных им местах, в боевой амуниции и с ружьями (38).
Успех атаки на передовые укрепления нашего левого фланга возвысил дух французских войск и самоуверенность генерала Пелисье, который, донося телеграммою в Париж о взятии наших редутов, вместе с тем известил о своем намерении -- довершить победу Союзников взятием Малахова кургана, которое, по его давнишнему убеждению, должно было повлечь за собою падение Севастополя. Наполеон III, быть может, еще более возбужденный, нежели Пелисье, желал, по возможности, ускорить торжество оружия Французов и, для придания ему большого блеска, назначил штурмовать Севастополь 6-го (18-го) июня, в годовщину сражения при Ватерлоо, чтобы изгладить славным подвигом братства Французов с Англичанами память невзгоды, имевшей, за сорок лет пред тем, последствием окончательное падение Наполеонидов. Не зная, насколько подвинулись приготовления к предположенному штурму, Наполеон III изъявил генералу Пелисьё свое желание атаковать Севастополь в день 6-го (18-го) июня. Французский главнокомандующий счел возможным исполнить волю своего Государя, а лорд Раглан, из опасения нарушить сердечное согласие (entente cordiale) между Союзниками, решился содействовать генералу Пелисье. Положено было, по взятии Малахова кургана, непосредственно устремить на Мекензиевы высоты, по направлению к Бахчисараю, 25-ти-тысячный французский отряд, поддержанный частью английской армии, вместе с сардинским и турецким контингентами. Сколько можно судить, генерал Боске, столь же осторожный в военном совете, сколько решительный на поле битвы, не одобрял такого поспешного штурма. Эта ли причина, или желание генерала Пелисье лично руководить действиями, имели влияние на распоряжения французского главнокомандующего, но -- как бы то ни было -- начальство над войсками, назначенными штурмовать Севастополь, было поручено не генералу Боске, а командиру императорской гвардии Реньо де Сент-Анжели, а Боске должен был тогда же двинуться с реки Черной на сообщения русской армии. Под его начальство поступили наиболее обстрелянные дивизии: Канробера, Каму и Дюлака, резервная дивизия Гербильона и вся кавалерия. Для штурма же назначены: 1-го корпуса дивизия д'Отмара (9 батальонов), 2-го корпуса дивизии Майрана (9 батальонов) и Брюне (9 батальонов) и Императорская гвардия, под непосредственным начальством Реньо де Сент-Анжели, в составе 17-ти батальонов, из коих три прибыли в конце мая (в начале июня), всего же 44 батальона, в числе до 80-ти тысяч человек. Устранение с пункта решительных действий генерала, известного всей армии своими подвигами и знанием местности, по которой предстояло наступать на Малахов курган, не могло не оказать вредного влияния на успех предприятия Союзников.
Одновременно с атакою Малахова кургана, Англичане должны были штурмовать 3-й бастион. Для этого назначены три дивизии: легкая, 2-я Пеннефа-зераи4-я Джона Кемпбеля, всего в числе 11 тыс. человек, под общим начальством генерала Броуна; кроме того, назначены были двинуться от 3-й английской дивизии Ингленда: бригада Барнара (около 1,000 человек), по Лабораторной балке, на правый фланг 3-го бастиона; а бригада Эйра (около 2,000 челов.), по Сарандинакиной балке, против укреплений на Пересыпи.
Следовательно -- число Союзных войск, назначенных для штурма Корабельной стороны, простиралось до 44-х тысяч человек -- более нежели вдвое числа защитников этой части Севастополя (39).
5-го (17-го) июня, с рассветом, неприятель открыл четвертое усиленное бомбардирование ( Бомбардирования происходили: первое -- в начале октября 1854 года; второе -- на Святой неделе, в конце апреля 1855 года; третье -- с 25-го по 30-е мая ) против Корабельной стороны и левого фаса 4-го бастиона, действуя также с Килен-балочных батарей по батареям Северной стороны и по судам на рейде. Это бомбардирование не уступало в силе трем прежним; но как осадные батареи действовали преимущественно навесными выстрелами, то огонь их более поражал орудийную прислугу и людей прикрытия, нежели вредил укреплениям. С нашей стороны, после трехчасовой учащенной пальбы, был мало-помалу ослаблен огонь, как по недостатку в зарядах, так и по распоряжению начальника артиллерии полковника Шейдемана, сберегавшего заряды до более решительной минуты -- появления неприятельских колонн в виду укреплений. Французы сознаются, что ослабление нашей канонады ввело их в заблуждение и побудило на следующий день с самого рассвета начать штурм, не подготовя его, как сперва предполагал Пелисье продолжением действия своей артиллерии (40).
Около 9-ти часов утра, после пятичасового усиленного огня неприятельских батарей, наша оборонительная линия понесла значительные повреждения. В особенности же пострадал бастион Корнилова, где вскоре по открытии канонады был ранен смертельно начальник 4-го отделения, капитан 1-го ранга Юрковский. Место его занял капитан 1-го ранга Керн, остававшийся хозяином на Малаховом кургане почти до самого конца осады Севастополя.
На этом бастионе, а равно на бастионах 1-м и 2-м, со смежными батареями, половина амбразур была завалена, подбито несколько орудий и выбыло много людей из артиллерийской прислуги. Замечено было на осадных батареях также несколько заваленных амбразур, особенно же у Англичан на Воронцовской высоте и у Французов на высоте Камчатского люнета, а на французской батарее, на месте Волынского редута, взорван пороховой погреб.
В половине 3-го часа пополудни, неприятель, усилив действие артиллерии по Корабельной, открыл также весьма сильный огонь и по Городской стороне. С наступлением же темноты, канонада несколько ослабилась; но зато бомбардирование производилось залпами. Как оборонительная линия, так Корабельная слободка, город и даже Северная сторона были осыпаемы бомбами и боевыми ракетами со всякими зажигательными снарядами. С 11-ти до 3-х часов ночи, девять неприятельских пароходов, подойдя ко входу на рейд, стреляли залпами по городу, по береговым батареям и вдоль бухты по нашим судам, которые, со времени взятия неприятелем Килен-балочных редутов, стояли ближе к морю; с нашей стороны громили неприятеля береговые батареи. В городе произошло несколько пожаров, из коих самый значительный был у Артиллерийской бухты, позади батареи No 8-го: там сгорел артиллерийский цейхгауз, причем взорвано до 800 снаряженных бомб, которые поражали осколками людей, тушивших пожар и стоявших на батарее. И в эту грозную ночь, превосходившую ужасами все прежние, когда, под градом огня и чугуна, падавшим на защитников Севастополя, они должны были отвечать по возможности на огонь неприятельской артиллерии, когда голос начальников и распоряжения их заглушались громом своих и вражеских выстрелов, наши воины дружно исполняли свои обязанности по исправлению разрушенных укреплений: очищали засыпанные землею амбразуры и платформы, засыпали на пороховых погребах воронки, образовавшиеся от падения и разрыва бомб, переменяли подбитые орудия. Работа кипела; в тяжком труде, истощая силы, но как будто бы не чувствуя усталости, все были возбуждены одною мыслью -- отстоять родной город. К двум часам пополуночи, Севастопольцы успели исправить все важнейшие повреждения в брустверах, платформах и пороховых погребах и заменить подбитые орудия, после чего, для сохранения людей, все рабочие были отведены в резерв, кроме неустрашимых саперов и команды от Севского полка, которые, под огненным сводом неприятельских бомб, продолжали насыпать на Малаховом кургане, в закруглении переднего фаса, 4 барбета для полевых орудий (41).