Последующие события вполне оправдали меру, принятую князем Меншиковым -- выдти на дорогу, ведущую к Перекопу, откуда могли подходить к армии подкрепления из южных областей России, и занять фланговую позицию, для угрожения неприятелю, в случае его наступления к Севастополю. Тем не менее однако же положение Корнилова было весьма опасно, и если бы Союзники решительно атаковали Северное укрепление, то едва ли бы нам удалось отстоять его. Для отпора 60-ти-тысячной Союзной армии, у нас было всего-на-все 17 баталионов, сформированных из моряков (7), и 9 баталионов сухопутных войск (8), в числе 17,867 строевых нижних чинов, и кроме того несколько морских команд на укреплениях южной стороны и на приморских батареях. По всей вероятности, только тяжкая болезнь маршала Арно и нерешительность его преемника, генерала Канробера, не дозволили Союзникам воспользоваться выгодами их положения. Во всяком случае, с нашей стороны, было бы гораздо лучше занять, неотлагательно после сражения на Алме, фланговую позицию впереди Бахчисарая, что послужило бы к охране Севастополя от нападения Союзников и давало возможность князю Меншикову прикрыть сообщение с Перекопом.
13-го (25-го) сентября, войска, назначенные для. непосредственной защиты Севастополя, были размещены следующим образом: 1) на северной стороне: в Северном укреплении, под начальством капитана 1-го ранга Бартенева, около 6,000 строевых нижних чинов; у правого ретраншемента, под начальством капитана 1-го ранга Варницкого, до 2.200 нижних чинов; у левого ретраншемента и в балке северной пристани, под начальством вице-адмирала Новосильского, 3,200 нижних чинов; на Константиновской батарее, около 800 нижних чинов; кроме того, прислуга у орудий батарей: Константиновской, Карташевского, Волохова, Пестича и No 4-го; 2) на южной стороне, 5,800 нижних чинов и прислуга батарей: легкой No 4-го 14-й артиллерийской бригады, 2-й морской подвижной и 4-х орудий, сформированных при резервной бригаде 13-й пехотной дивизии (9).
Как, по-видимому, наибольшая опасность Севастополю угрожала с северной стороны, то, с самого дня неприятельской высадки, 2-го (14-го) сентября, подполковник Тотлебен, при содействии контр-адмирала Истомина, приступил к оборонительным работам, имея в виду усилить на-скоро позицию на линии Северного укрепления. Это был первый шаг, сделанный молодым инженером, предпринявшим и славно исполнившим великое дело -- защиты Севастополя. Благодаря его находчивости и самоотвержению, почти открытый город, облекшись в броню, сопротивлялся почти круглый год всем усилиям новейшей полиорцетики, и приняв на свой щит удары, направленные на Россию, заставил наших врагов купить успех дорогою ценою. Сроднясь душою с знаменитым городом, Тотлебен, Гектор новой Трои, проводил дни и ночи в траншеях и подкопах, постоянно в первых рядах защитников Севастополя, и запечатлел собственною кровью свой незабвенный подвиг.
Северное укрепление почти нисколько не прикрывало доступа к порту: только лишь 12 орудий были обращены прямо в поле, да и те, будучи разбросаны по всему протяжению передового фронта, не могли действовать сосредоточенным огнем. Западный, восточный и юго-восточный скаты плато, на котором расположено Северное укрепление, не были обстреливаемы огнем нашей артиллерии. Неприятельские суда, приблизясь к берегу, угрожали действовать почти безнаказанно по нашему укреплению.
Для противодействия им и для обстреливания местности по направлению к устью Бельбека, совершенно закрытой от выстрелов с Северного укрепления, на окраине северного плато, близ обрыва морского берега, были построены две батареи: No 1-го на восемь и No 2-го на шесть 24-х-фунтовых орудий. Обе эти батареи были соединены с Северным укреплением двумя траншеями, из коих передняя приспособлена к ружейному огню, а задняя назначалась для помещения резервов. Правее Северного укрепления сооружена батарея на двенадцать 24-х-фунтовых орудий, соединенная с укреплением бруствером и рвом полевой профили, для ружейной обороны. Для прикрытия позиции от обхода с правого фланга, была трассирована батарея на скате, упирающемся в берег рейда близ батареи No 4-го, которую приспособили к обстреливанию юго-восточных скатов плато и вооружили, кроме бывшей прежде там артиллерии, шестью пудовыми единорогами, поставленными на барбетах, присыпанных к оборонительной стенке горжи. В самом же Северном укреплении едва успели довести полуразвалившийся бруствер до полевой профили, чтобы закрыть стрелков от не-приятельских выстрелов; при насыпке бруствера, старые эскарповые стены, не выдерживая давления земли, обрушивались, засыпая узкий ров, от чего в западном бастионе образовался готовый обвал, в то самое время, когда появились неприятельские колонны на пространстве между Качею и Бельбеком. С позиции, занимавшей в длину около полу-торы версты, могли действовать по неприятелю, на-ступающему с фронта, только двадцать девять орудий, а для ответа на канонаду сильного неприятельского флота было, кроме береговых батарей, всего-на-все девять орудий, из числа стоявших на батареях NoNo 1-го и 2-го (10).
Но не обращая внимания -- ни на слабость артиллерийской обороны, ни на малочисленность гарнизона, Севастопольские герои решились отстаивать до последней крайности священный залог им вверенный. Не в надежде победить сильного врага, но в готовности пасть в борьбе с ним, ожидали нападения: Корнилов, Нахимов, Истомин. И они все пали славною смертью, затем чтобы жить вечно, во славу России, в пример будущим поколениям.
Пока защитники Севастополя, руководимые Тотлебеном, работали денно и нощно, усиливая и возводя вновь укрепления, Союзные военачальники теряли время в прениях о дальнейших действиях. Раглан полагал, что "как вся экспедиция была предпринята без точных, положительных сведений о силах и средствах неприятеля, и имела характер нечаянного вторжения в страну, то надлежало, пользуясь победою на Алме, довершить одержанный успех решительным и быстрым взятием Северного укрепления". На основании таких соображений, Раглан предложил маршалу Сент-Арно "немедленно идти к Бельбеку, переправиться через эту речку и атаковать Северный форт" (11). Но маршал отклонил предложение английского полководца и остался на Алме, отговариваясь чрезвычайною усталостью войск. Впоследствии французские историки Восточной войны оправдывали маршала, приводя многие причины его бездействия: совершенное незнание края, служившего театром войны; отступление в порядке и без большого урона русской армии, со всею находившеюся при ней артиллериею; потери, понесенные Союзниками в сражении на Алме; недостаток в кавалерии; неимение обозов; необходимость призрения раненых; трудность согласить действия французской и английской армий. По-видимому, главною из всех этих при чин была последняя (12).
Лорд Раглан, полагая, что маршал не приступал к дальнейшим действиям из опасения штурмовать Северное укрепление, составил другой план, состоявший в том, чтобы атаковать Севастополь с юга. Так пишет уважаемый английский историк Кинглек; но в журнале маршала Сент-Арно положительно сказано, что он, намереваясь предпринять переход на южную сторону Севастополя, выжидал согласия Англичан на это движение. Впрочем, как бы ни было, такой переход замедлил действия Союзников, которым, предприняв его, надлежало принять меры для отправки на суда больных и раненых, не оставляя их на Алме, отдельно от армии. Французы успели убрать своих раненых в продолжении одних суток; Англичанам же предстояло несравненно более затруднений, при полуторном числе раненых, да и переносить их с места битвы к берегу пришлось гораздо далее: все это задержало Союзников на Алме до утра 11-го (23-го) сентября и подало маршалу Сент-Арно повод жаловаться на медленность английских войск. "Англичане все еще не готовы --писал он -- и не позволяют мне тронуться с места, точно также как у Бальчика, как у Старого форта. Правда, что у них больше раненых и что они далее от моря. Какая медленность в их движениях! Возможно ли так вести войну? Время стоит прекрасное, и я не пользуюсь им. Выхожу из себя" (13).
11-го (23-го), в семь часов утра, Союзная армия двинулась к речке Каче; солдаты имели при себе семидневный запас продовольствия. Часть войск перешла через речку в брод; остальные, вместе с артиллерией и походным лазаретом, двигались по мосту. После ночлега на Каче, Союзники предполагали переправиться через Бельбек и все еще имели намерение атаковать Северное укрепление; но маршал Сент-Арно, получа, утром 12-го (24-го), сведения о расположении сильной русской батареи на левом фланге Северной позиции и о затоплении кораблей на рейде, лишавшем Союзную армию при нападении на Севастополь содействия флота, сперва отложил, а потом и вовсе отменил нападение с северной стороны. Лорд Раглан оставался при своем прежнем мнении, однако же, уступая желанию французского главнокомандующего, согласился обойти Севастополь, овладеть Балаклавою и повести атаку с юга. Фланговое движение с северной на южную сторону Севастополя представляло много затруднений и опасностей: надлежало направиться по незнакомой, лесистой, весьма пересеченной местности, причем Союзники могли встретиться с русскою армией и быть принуждены пролагать себе дальнейший путь к морю оружием; затем предстояло им занять крутые высоты Сапун-горы, не овладев коими нельзя было приступить к атаке южных укреплений Севастополя. почти совершенно им неизвестных. Но, после отказа Французов атаковать Северный форт, Раглану оставалось только принять предложение маршала Сент-Арно, либо отказаться от дальнейших действий. К тому же, инженер-генерал Бургоэн, старый, опытный воин, удостоенный совершенным доверием британского полководца, также советовал атаковать Севастополь с южной стороны, полагая, что: во 1-х, вместо позиции, сильной местностью и небольшой протяжением, обороняемой укреплениями "Константиновского форта" ( (*) Так называли Союзники Северное укрепление ) -- прочной постройки, Русским придется защищать на южной стороне весьма длинную линию, изрезанную глубокими балками и, по всем имеющимся сведениям, весьма плохо укрепленную; во 2-х, как Союзные войска двигаются с севера, то нападение с южной стороны будет неожиданно; в 3-х, овладение "Константиновским фортом" (Северным укреплением) не доставит взятия важных военных сооружений, устроенных на южной стороне бухты; в 4-х, судя по имеющимся картам, можно вывести заключение, что между Балаклавою и долиною речки Черной есть позиция, которая, по обширности своей, не может быть занята войсками севастопольского гарнизона и послужит для выгодного расположения Союзной армии; в 5-х, сообщение с флотом, базою Союзных войск, может быть устроено надежнее и удобнее, заняв Балаклаву и Херсонесские бухты, нежели вдоль открытого берега к северу от Севастополя, и в особенности проложив хорошие дороги от Балаклавы и прочих бухт к месту расположения армии, для сообщения с флотом, который, одновременно с фланговым движением армии, перейдет к югу от Севастополя (14).
Хотя Сент-Арно, еще находясь на поле сражения в долине Алмы, одобрил движение на южную сторону Севастополя, однако же решился исполнить его не прежде 12-го (24-го) сентября, в то время уже, когда, к вечеру этого дня, авангард Союзной армии расположился на высотах левого берега Бельбека по дороге к Инкерману (15).