В продолжении четырех дней, с 13-го по 17-е (с 25-го по 29-е) сентября, исполнены следующие работы: на Городской стороне: усилены профили 6-го и левого фаса 4-го бастионов, и впереди правого фланга 5-го бастиона заложена фланкирующая постройка ( люнет Белкина ). В Городском овраге, на всем протяжении между редутом Шварца и 4-м бастионом. устроены батареи и траншеи, всего на 14 орудий; а для обороны доступов внутрь города заложена батарея на южной оконечности городской высоты. Для обороны Пересыпи, еще 11-го (23-го) сентября, по распоряжению Корнилова, поставлен 84-х-пушечный корабль Ягудиил, под начальством капитана 1-го ранга Кислинского, у вершины Южной бухты, левым бортом к Пересыпи; кроме того, гребные суда могли, подойдя к самому берегу, обстреливать картечью дороги, ведущие от Пересыпи в город и к госпиталю. Но как Ягудиил не мог оборонять доступы из балок Лабораторной, Сарандинакиной и Бульварной, то на Пересыпи заложены три батареи: No 14-го Алексеева 215-го Перекомского и No 16-го Крякина. Стоявшие на Пересыпи орудия были сняты, а батареи вооружены 15-ю карронадами. На Корабельной стороне: к батарее No 5-го Никонова присыпан с правой стороны фас на 4 орудия; к фасам батареи на месте 3-го бастиона пристроены фланки, вследствие чего эта постройка получила вид бастиона, и в обе стороны 3-го бастиона заложены траншеи на всем пространстве между Лабораторною балкою и Доковым оврагом; с обеих сторон полукруглого гласиса Малаховой башни заложены батареи, каждая на пять орудий, для фронтальной обороны впередилежащего пространства; а для доставления флангового огня 8-му бастиону и батарее на месте 2-го бастиона, на оконечностях гласиса поставлено по две 24-х-фунтовых пушки-карронады; от Малахова кургана в обе стороны заложены траншеи между Доковым оврагом и батареей на месте 2-го бастиона; батарею No 6-го ( Жерве ) начали обращать из каменного завала в земляную; к батарее на месте 2-го бастиона стали пристраивать слева фланк на четыре орудия и между батареями на местах 2-го и 1-го бастионов зало-жена траншея (38).
Для сообщения между Городскою и Корабельною сторонами, был сооружен мост через Южную бухту. В городе и Корабельной Слободке устроены перевязочные пункты (39).
По словам историка одной из держав, тогда враждебных России, в первые шесть дней после появления Союзников под Севастополем -- "русская армия удалилась и о ней не было никакого слуха. Флот стоял неподвижно как бы на мели. Войска, оставленные в небольшом числе на защиту города, состояли из солдат резерва, моряков и рабочих, большею частью не обученных действию на сухом пути. Но все эти люди были единоплеменны, подданные одного государя, исповедывали одну веру. говорили между собою на одном языке, одушевлены были жизнью, страстью, волею могучей нации. И вот почему отсутствие собственной армии, при появлении неприятеля, не повлекло за собою падения Севастополя. Народ твердый и решительный занял пост, оставленный главнокомандующим и его армией. Блистательный фасад обрушился, но за ним высились гранитные стены. Корнилов, с горстью людей различных сословий, но взаимно связанных призывом отечества, имел право сказать, что защита будет русская". (40).
15-го (27-го) сентября, в тот самый день, когда вице-адмирал Корнилов de facto принял начальство над всеми войсками в Севастополе, Союзники произвели в первый раз рекогносцировку наших укреплений Южной стороны, с тою целью, чтобы решить вопрос: надлежало ли немедленно повести штурм, или приступить к постепенной осаде города? На основании этой рекогносцировки, пылкий, решительный Лайонс предложил неотлагательно штурмовать Севастополь и сам Раглан склонялся в пользу его мнения. И действительно -- многие обстоятельства, по-видимому, указывали необходимость такого способа действий: Союзники знали об отсутствии князя Меншикова с главными силами армии; укрепления Южной стороны очевидно были слабы и не окончены; множество людей, на них толпившихся, обнаруживало и крайне опасное положение гарнизона, и чрезвычайные усилия его, которые могли впоследствии затруднить овладение городом. Но английский инженер, генерал Бургоэн, предпочитал ведение правильной осады. По его мнению: "Хотя укрепления, прикрывающие город, сами по себе совсем не сильны, однако же они хорошо расположены и вооружены орудиями больших калибров; фланги оборонительной линии неприступны. Все балки, спускающиеся в город и предместье (Корабельную слободу), обстреливаются продольным огнем батарей и кораблей. Атакующий должен наступать по одной, либо по нескольким промежуточным высотам; удобнейшие к тому три высоты сильно обороняются: первая -- Мачтовым бастионом ( Бастион No IV ), вторая -- Большим редантом ( Бастион No III ), третья -- Белою башнею ( Малахов курган ). Войскам нашим придется двигаться под огнем русских батареи на протяжении около двух верст, причем колонны, разобщенные глубокими оврагами, будут лишены возможности подавать одна другой взаимную помощь. По всей вероятности, гарнизон Севастополя, вместе с моряками, простирается от 25-ти до 30-ти тысяч человек; а в расстоянии одного перехода расположен Меншиков с армией, которая может направиться нам во фланг и в тыл и атаковать нас в то время, когда мы пойдем на штурм. Для нападения на укрепленную позицию, обороняемую 25-ю тысячами человек, и для охранения нас с тыла, мы имеем не более 50-ти тыс. человек и в случае неудачи будем опрокинуты к морю. В таких обстоятельствах, решиться на штурм -- было бы непростительно, почти преступно" (41).
По свидетельству Кинглека, эти доводы не убедили лорда Раглана в необходимости правильной осады. 17-го (29-го) сентября, Союзники вторично произвели рекогносцировку, и в тот же день английский главнокомандующий предложил генералу Канроберу штурмовать город. Канробер сперва не дал решительного ответа, а потом поставил на вид генералам, участвовавшим в совещании, опасность, угрожавшую Союзникам со стороны армии князя Меншикова, и потери, которым подвергались атакующие войска, штурмуя укрепления, прежде нежели будет ослаблен огонь их орудий. Затем перешел он к изложению другого способа действий -- правильной осады. Предусмотрительность Союзных правительств -- сказал он -- снабдила нас превосходными осадными парками, пользуясь коими можем погасить огонь севастопольских укреплений и облегчить войскам занятие города без значительного урона.
После этого отзыва, Союзники решились вести правильную осаду, или, по крайней мере, не прежде штурмовать Севастополь, как ослабив огонь наших укреплений (42). 18-го (30-го) сентября, 3-я и 4-я французские дивизии, под общим начальством генерала Форе, расположились между Сарандинакиною балкою и Стрелецкою бухтою, в расстоянии от 2 1/2 до 3-х верст от Севастополя, фронтом к бастионам: 4-му, 5-му, 6-му и 7-му; позади бараков стали парки, артиллерийский и инженерный, а еще более назади, за правым флангом, находилась главная квартира генерала Канробера. Правее Французов, от Сарандинакиной балки до Черной речки, расположилась английская армия, в расстоянии от 3-х до 3 1/2 верст от наших укреплений: на левом фланге -- 3-я дивизия Ингленда; в центре -- 4-я дивизия Каткарта и легкая Броуна; на правом фланге, занимая обрывы Сапун-горы, против развалин Инкермана -- 2-я дивизия Леси-Эванса; за легкою дивизией стояли парки, 1-я дивизия герцога Кембриджского и кавалерия. Остальные две французские дивизии (1-я и 2-я), под общим начальством генерала Боске, и турецкая дивизия составили обсервационный корпус, расположенный над обрывами Сапун-горы, фронтом к Балаклаве и Федюхиным высотам. Этот корпус должен был охранять осадную армию от нападения со стороны Черной речки. Французские войска получали жизненные и боевые запасы из Камышевой и Казачьей бухт, а войска английские -- из Балаклавы (43). Союзная армия к 1-му октября н. ст. состояла в числе: 28-ми тысяч Французов, (кроме прибывшей вскоре из Варны 5-й дивизии генерала Левальяна с двумя кавалерийскими полками, в числе до 13-ти тысяч человек), 20-ти тысяч Англичан и 6-ти тысяч Турок. всего же 67-ми тысяч человек (44).
Наши войска также получили подкрепления: 19-го сентября (1-го октября),подошли к реке Каче два сводных маршевых полка, 2-й уланский и 2-й гусарский, под начальством генерал-лейтенанта Рыжова. На следующий день, вечером, прибыли к армии из отряда генерала-от-кавалерии Хомутова: Бутырский пехотный полк, батарейная No 3-го батарея 17-й артиллерийской бригады, 6-е резервные батальоны Волынского и Минского полков, 2-й резервный линейный Черноморский батальон и две сотни Донского No 53-го полка. В конце сентября (в первой половине октября), введена в Севастополь часть армии и все флотские батальоны переформированы в экипажи, после чего для обороны города состояло: 30 пехотных батальонов, 13 морских экипажей и один саперный баталион, всего же 44 батальона, в числе до 30-ти тысяч штыков, с 28-ю полевыми орудиями. Один экипаж (30-й) находился на корабле Ягудиил и на батареях Пересыпи, а два экипажа (81-й и 42-й) оставлены на Северной стороне.
20-го сентября (2-го октября), Южная оборонительная линия, для большего удобства в управлении войсками, разделена, вместо трех, на четыре отделения: 1-е, от моря до редута No 1 (Шварца) включительно, осталось в заведывании генерал-майора Аслановича; 2-е, от редута Шварца до Пересыпи, поручено вице-адмиралу Новосильскому; 3-е, батареи на Пересыпи и часть линии до Докового оврага контр-адмиралу Панфилову и 4-е, от Докового оврага до рейда -- контр-адмиралу Истомину (45).
По диспозиции 1-го (18-го) октября, войска гарнизона были размещены следующим образом: на Городской стороне: на 1-м отделении 11 баталионов, числом в 7 тысяч штыков с 4-мя полевыми орудиями; на 2-м отделении 6 батальонов, числом в 4 тысячи штыков; в главном резерве Городской стороны 5 батальонов в 3.500 чело-век и 16 полевых орудий; на 3-м отделении 8 батальонов в 5 тысяч штыков; на 4-м отделении 7 батальонов в 5 тысяч штыков: в главном резерве Корабельной стороны 6 батальонов, в 4 тысячи штыков с 8-ю полевыми орудиями (46).
Начальникам отделений дана была следующая инструкция: