Таково было единодушие защитников Севастополя (27).
Вице-адмиралу Корнилову, прежде всего, предстояло усилить наскоро укрепления южной стороны. по крайней мере так, чтобы неприятель, не осмелясь атаковать их открытою силою, приступил к правильной осаде, и тем дал время гарнизону довершить работы, предпринятые для прикрытия Севастополя. Со времени высадки Союзников, все наше внимание было обращено к Северной стороне, наиболее угрожаемой неприятелем, а на Южной стороне работы были почти вовсе прекращены. В продолжение 12-ти дней, со 2-го по 14-е (с 14-го по 26-е) сентября, на Городской стороне насыпаны фасы 5-го бастиона до 7-ми фут высоты и до 6-ти толстоты и левый фас 4-го бастиона до 6-ти фут высоты и толстоты, с приспособлением их к ружейной обороне; для обороны Городского оврага вынесена вперед оборонительная линия; усилена артиллерия правого фаса 6-го бастиона четырьмя полупудовыми единорогами и поставлены восемь 12-ти-фунтовых карронад за каменным завалом, влево от 4-го бастиона. На Корабельной стороне. над берегом Лабораторной балки насыпана из приносной земли батарея No 5-го (Никонова), вооруженная десятью 24-х-фунтовыми пушками-карронадами; а к батарее на месте 1-го бастиона пристроен, также из приносной земли, с левой стороны, фас на пять орудий (три пушки-карронады 24-х-фунт. и две 18-ти-фунтовые); оба фаса батареи, на месте 3-го бастиона, удлинены и приспособлены к ружейной обороне; между Доковою балкою и Малаховым курганом назначено расположить батарею (Жерве) и предварительно устроен завал для полевых орудий; наконец, для прикрытия башни на Малаховом кургане, гласис ее возвышен до 10-ти фут. Таким образом вооружение Южной стороны, после высадки неприятеля, увеличилось только 27-ю орудиями и состояло к 14-му (26-му) сентября большею частью из артиллерии незначительного калибра. Только правая часть оборонительной линии, между 5-м и 7-м бастионами, в некоторой степени могла считаться обеспеченною от атаки открытою силою; остальная же часть, от 5-го бастиона до Большой бухты, на протяжении более 5-ти верст, была совершенно доступна, потому что входившие в состав ее укрепления имели слабую полевую профиль, были неокончены и большею частью без рвов, а обширные промежутки между ними оставались открыты (28).
Утром 15-го (27-го) сентября, гарнизон Севастополя был расположен следующим образом: на Южной стороне 23 батальона и 3 1/2 роты, в числе до 16,000 штыков, с 32-мя полевыми орудиями; на Северной стороне оставлены 5 батальонов и один взвод (29), в числе до 3,500 штыков; а на судах в бухте -- около 3,000 человек. Из числа войск, стоявших на Южной стороне, для обороны города назначено 12 баталионов, в числе 8,500 штыков, с 12-ю орудиями, а для обороны Корабельной стороны 11 батальонов, в числе 7,500 штыков, с 20-ю орудиями. 6-й саперный баталион был распределен для работ по всей линии (30).
При наступлении английской армии к Балаклаве, Союзники предполагали придти туда одновременно с прибытием эскадры адмирала Лайонса. Балаклавский порт не был укреплен, ни со стороны моря, ни с сухого пути; но командир Балаклавского греческого батальона, полковник Манто, засев с одною из своих рот в развалинах древнего замка, господствующего над городом, решился обороняться до последней крайности. Под начальством его собралось 80 строевых и 80 отставных солдат; при этой горсти войск были 4 полупудовые мортирки, под командою поручика Маркова.
14-го (26-го) сентября, лорд Раглан, по занятии английскими войсками деревни Кадикиой, узнал от тамошних жителей, что город Балаклава не был приведен в оборонительное состояние; но подойдя к замку и будучи внезапно встречен несколькими гранатами, брошенными с батареи Маркова, выдвинул вперед, для занятия высот, легкую дивизию с несколькими конными орудиями. Тогда же раздался с Южной стороны гром артиллерии большого калибра, что возвестило о прибытии к городу эскадры Лайонса. Небольшой русский отряд был осыпан снарядами с моря и сухого пути; но поручик Марков продолжал пальбу, пока у него не осталось ни одного заряда. Когда же наша батарея прекратила огонь, неприятель, в 2 1/2 часа пополудни, с криком "ура" взошел на высоты и спустился в город, причем взяты в плен: раненый полковник Манто, командир роты, капитан Стамати, 5 офицеров и до 60-ти израненных солдат. Вслед затем, неприятельский флот занял небольшую, но весьма удобную балаклавскую гавань, впоследствии послужившую английской армии основанием действий. По занятии города, Англичане ограбили его жителей и совершенно опустошили окрестные селения (31).
На следующий день был перевезен из лагеря на реке Черной в Балаклаву маршал Сент-Арно; оттуда его отправили на пароходе Бертоллет в Константинополь, но на пути он скончался 17-го (29-го) сентября. Между тем французская армия, заняв западную часть Херсонесского полу-острова, устроила основание своих действий в Камышевой бухте (32).
Таким образом, в виду защитников Севастополя, в числе 16-ти тысяч человек, разбросанных на протяжении более семи верст, стали неприятельские армии, считавшие в рядах своих около 60-ти тысяч человек. Начиная с 18-го (25-го), от князя Меншикова не было никакого известия и сообщение с ним было прервано. Севастопольскому гарнизону оставалось одно -- честная смерть. Рано утром 15-го (27-го) сентября, войска наши были размещены сообразно общей диспозиции. По распоряжению Корнилова, духовенство с образами, хоругвями и крестами совершило крестный ход по южной оборонительной линии; на всех дистанциях отслужены молебны. "Пусть прежде напомнят войскам слово Божие -- сказал Корнилов -- а потом я передам им слово Царское". Удостоенный вполне заслуженным доверием Монарха, счастливый супруг, отец многочисленного семейства, Корнилов готовился дать обет -- пожертвовать жизнью во славу и защиту России. В блестящей генерал-адъютантской форме, окруженный многочисленною свитою, он объехал всю линию, приветствуя каждую часть войск, обращаясь к каждому батальону. "Ребята, -- говорил он -- Царь надеется, что мы отстоим Севастополь; да и некуда отступать нам: позади нас море, впереди -- неприятель. Князь Меншиков обошел его, и как только неприятель нас атакует, наша армия ударит на него с тыла. Помните же -- не верьте отступлению. Тот изменник, кто протрубит ретираду!.. И если я сам прикажу отступать, коли меня!" -- "Ваше дело -- говорил он пехоте -- сначала строчить неприятеля из ружей, а если бы ему вздумалось забраться на батареи, то примите его по-русски; штыковая работа -- вам знакомое дело!" (33) Так выражался герой, напоминавший собою лучших сынов Греции и Рима, и последующие события показали, что слова его отозвались в душах защитников Севастополя.
Поутру 16-го (28-го) прибыл в Севастополь из армии князя Меншикова лейтенант Стеценков, посланный накануне главнокомандующим узнать о состоянии города и известить, что армия дня через два появится в виду Севастополя. И действительно, князь Меншиков, убедясь в передвижении всех сил неприятеля на Южную сторону. снова перенес свою главную квартиру на речку Бельбек и прислал вечером 17-го (29-го) Корнилову приказание пере-вести обозы армии на Северную сторону, извещая его, что туда следует вся армия, а с рассветом 18-го (30-го) придет авангард, под начальством генерал-майора Жабокритского. С 5-ти часов утра 18-го (30-го) сентября, пароходы Дунай, Турок и Грозный, а также боты и гребные суда, перевозили обоз с пристаней: Екатерининской, Адмиралтейской и Ушаковой балки на Северную сторону. По дороге от Инкермана к Северному укреплению потянулись наши войска, что ободрило гарнизон Севастополя, не ожидавший столь скорого появления армии, а в два часа пополудни прибыл сам главнокомандующий на батарею No 4-го (34).
Между тем на южной оборонительной линии закипела работа. По приказанию Корнилова. были предоставлены в распоряжение подполковника Тотлебена все морские запасы доков и порта; с кораблей повезли на батареи: пушки, снаряды, цистерны. Все кинулось к бастионам; арестанты просились участвовать в общем деле и, за исключением виновнейших преступников, получили дозволение работать на укреплениях; впоследствии некоторые из них удостоились получить знак Военного ордена и, пережив только несколькими днями -- иногда несколькими часами -- эту высокую награду, гибли, искупив прежние вины свои, на валах Севастополя, В первые же дни после появления врага, многие из женщин копали и носили землю; другие снабжали своих мужей и братьев водою и пищею; даже дети таскали лопаты; у кого была лошадь, тот отправлялся с нею на позицию возить снаряды и землю; матросы передвигали тяжелые морские орудия; с рассвета до ночи работали на батареях от пяти до шести тысяч человек; другие сменяли их на всю ночь. Руководимые Тотлебеном и сподвижниками его, инженерами, моряки и пехотинцы соперничали между собою в усердии. Защитники Севастополя были достойными исполнителями славного дела. В продолжении нескольких дней, южная линия окрепла, усилилась новыми постройками (35).
Обширность позиции кругом южной стороны Севастополя и ежечасное ожидание штурма не дозволяли и думать о прикрытии города укреплениями долговременной профили. В таких обстоятельствах, все внимание главного распорядителя инженерных работ, подполковника Тотлебена, обратилось на извлечение в скорейшее время всей пользы, которую могли доставить средства флота, утратившего свое прямое назначение. С этою целью, Тотлебен приступил к усиленно оборонительной линии на следующих началах: избрать кратчайшую и ближайшую к городу позицию; на главных пунктах ее выставить взятую с флота сильную артиллерию, а в промежутках между ними расположит отдельные батареи и траншеи для ружейной обороны, чтобы обстреливать, по возможности, все до-ступы к городу. Как в ожидании штурма надлежало быть немедленно в готовности к отпору атакующего, то укреплениям сначала давалась профиль, охранявшая прислугу орудий только от огня полевой артиллерии, а усиление профили батарей и устройство разного рода преград откладывались до более благоприятного времени. Вообще же работы были предприняты одновременно на всех пунктах оборонительной линии, чтобы не оставить ни одного из них без защиты, и производились с таким расчетом, чтобы с каждым днем оборона усиливалась необходимейшими работами. Орудия устанавливались при первой возможности действовать из них, иногда даже прежде, нежели построение батарей было окончено (36). Беспрестанно на укреплениях являлся всадник на вороном коне, указывая пункты, требовавшие усиленной работы. Это был знаменитый инженер, стоявший на страже Севастополя (37).