Чтобы отвлечь внимание от главной вылазки с 4-го бастиона, предположенной с целью узнать -- не возводит ли неприятель в 3-ей параллели брешь-батарею -- и заклепать находившиеся там мортиры, была предпринята прежде другая, небольшая вылазка. Несколько ранее полуночи, мичман Титов 2-й, выйдя из ворот правее 5-го бастиона, с двумя горными единорогами и 20-ю матросами с мушкетонами, подошел незаметно на 30 шагов к новой траншее, выведенной Французами накануне против капитали 5-го бастиона, открыл огонь по рабочим и, обратив их в бегство, отошел в Загородную балку без потери. Вслед за тем, около часа пополуночи, произведена большая вылазка отрядом, в числе 515-ти человек (21), под начальством войскового старшины 2-го Черноморского казачьего батальона Головинского, с резервом из двух рот, под командою артиллерии подполковника Розенталя. Отряд Головинского, выйдя из 4-го бастиона и построясь впереди засеки, по сигналу свистком, кинулся вперед и ворвался в третью параллель. Здесь завязался рукопашный бой, в котором Французы, не устояв против решительного удара наших пластунов и матросов, были опрокинуты и бежали во вторую параллель, откуда открыли сильный ружейный огонь по занятой нами параллели. Между тем, Головинский, успев разрушить часть неприятельских работ и заклепав 4 большие мортиры, возвратился на бастион, с захваченными им 8-ю пленными, (в числе коих был офицер), 3-мя мортирками и несколькими ружьями. Урон его отряда состоял вообще из 64-х человек. В числе тяжело раненых был лейтенант Батьянов. Французы, по собственному их показанию, потеряли в этом деле одними убитыми до полутораста человек.
В ту же ночь были произведены с 3-го бастиона две вылазки подпоручиком Московского полка Бейтнером, с 50-ю охотниками 6-го резервного батальона Волынского и Московского полков: первая, предпринятая одновременно с большою вылазкою, была направлена к английской траншее, устроенной накануне поперек Лабораторной балки, а другая, несколько позже, имела целью выгнать неприятеля из Сарандинакиной балки. Оттеснив неприятельскую цепь и разрушив часть английских траншей, команда Бейтнера возвратилась на оборонительную линию с потерею в оба раза 7-ми человек ранеными (22).
Беспрестанные вылазки Севастопольского гарнизона заставили генерала Канробера три особых роты, каждую в полтораста человек, под названием охотников (eclaireurs volontaires) которые должны были разведывать о всем том, что происходило впереди наших укреплений, извещать о вылазках из города, тревожить наши передовые посты, разрушать наши завалы, и проч. В просторечии они назывались сорви-головами и чертями (enfans perdus et infernaux) и вскоре сделались известны отсутствием воинской дисциплины (23).
С нашей стороны, кроме вылазок против не-приятельских работ, была предпринята и морская вылазка, днем 24-го ноября (6-го декабря), по распоряжению вице-адмирала Нахимова, капитаном го ранга Бутаковым с пароходами Владимир и Херсонес. Сам Бутаков принял на себя атаку железного винтового парохода Мегера, стоявшего на фарватере против Песочной бухты, для наблюдения за нашими судами на рейд, а капитан-лейтенанту Рудневу, с пароходом Херсонес, поручено было наблюдать за двумя пароходами, Катоном и Коршуном, стоявшими в Стрелецкой бухте. Выйдя быстро из-за бонов, Владимир полным ходом устремился к винтовому пароходу и сделал несколько метких выстрелов по неприятельскому лагерю, расположенному на восточном склоне Стрелецкой бухты, и по находившимся в ней пароходам. Винтовой пароход, подав сигнал Союзному флоту о неожиданном нападении, спешил уйти под выстрелы судов, расположенных в Камышевой и Казачьей бухтах, а Владимир, проводив его выстрелами, присоединился к Херсонесу и вместе с ним стал бросать бомбы по двум пароходам и по лагерю у Стрелецкой бухты. Между тем несколько неприятельских пароходов, успев развести пары, снялись с якоря, а потому, чтобы не быть отрезанным от входа в бухту, капитан Бутаков прекратил бой и возвратился в Севастополь. Потери в людях на наших пароходах не было и только перебито несколько снастей (24).
В числе наших моряков, ходивших в ночные поиски под Севастополем, приобрел громкую славу, или, лучше сказать, сделался известным во всех уголках необъятной России, лейтенант Бирилев. Под начальством его были произведены вылазки: с 19-го на 20-е декабря (с 31-го декабря на 1-е января); на 1-е (13-е) января, и в особенности удачная, с 19-го на 20-е января (с 31-го января на 1-е февраля 1855 г.).
Для этой вылазки, предпринятой с целью отбить у Французов занятые накануне ими наши завалы, впереди левого фаса 4-го бастиона, в расстоянии не более 25-ти сажен от неприятельских траншей, назначен был отряд из 250-ти охотников и 80-ти рабочих (25). В темную ненастную ноль, отряд наш подошел незаметно к завалам. взобрался на высоту и, после троекратного оклика из ложемента: "Qui vive?" (Кто идет?), с громким криком "ура" ударил во фланг неприятеля. Лежавшие в завалах французские отборные охотники (eclaireurs volontaires d'elite) дали по нашему отряду залп из ружей, заряженных двумя пулями, и отступили в третью параллель. Охотники Бирилева ворвались туда вслед за Французами,. но были встречены перекрестным ружейным огнем и картечью, из второй параллели и ходов сообщения, и атакованы двумя ротами 42-го линейного полка и несколькими командами стрелков и рабочих. Наши охотники, желая дать своим рабочим время перестроить обращенные неприятелем против нас завалы, ходили в штыки шесть раз; завязался упорный рукопашный бой, дрались прикладами, метали друг в друга камни. Здесь матрос 30-го экипажа Шевченко, сопровождавший во всех вылазках лейтенанта Бирилева, явил особенный пример самоотвержения. Когда наши охотники вытеснили неприятеля из траншей штыками, человек пятнадцать из отступавших Французов прицелились в Бирилева. Тогда Шевченко, усмотрев, какой опасности подвергается его начальник, осенил себя крестом, заслонил Бирилева собою и пал в защиту его, пораженный смертельно пулею. Наконец, когда наша работа уже была окончена и к неприятелю прибыли сильные подкрепления, Бирилев отвел свой отряд к завалам, оставил там штуцерных и возвратился на 3-й бастион, унеся всех раненых и захватив в плен 2-х офицеров и 7 рядовых. Со стороны Французов были убиты, либо ранены 4 штаб- и обер-офицера и множество нижних чинов. Урон их увеличился ошибкою их войск, занимавших траншеи, которые, в темноте, приняв за неприятеля две роты своего 46-го линейного полка, встретили их ружейным огнем. С нашей стороны убиты один офицер, Волынского полка прапорщик Семенский и 3 человека из нижних чинов; ранено 34 нижн. чинов, в числе коих матрос Кошка (26).
Император Николай, по получении донесения князя Меншикова об этой вылазке, Высочайше соизволил произвести лейтенанта Бирилева в капитан-лейтенанты и назначить его флигель-адъютантом.
Велики были подвиги храбрости и самоотвержения, совершенные на вылазках защитниками Севастополя. И кто может исчислить их? ( Кроме помянутых офицеров, в особенности отличались на вылазках: моряки: Астапов и Завалишин; саперный подполковник Макаров; пехотные: майоры Салов и Рудановский; капитаны Ляпунов и Сыробоярский; поручики Вальцов и Васильев и подпоручик Юдин ). Одни из наших героев пали славною смертью; другие, оставшись в живых, не считали нужным оглашать дела доблести, которых были участниками. Для них не было ничего чрезвычайного стоять молодецкою грудью за Россию в темные ночи, в дали от своих, вне взоров начальников и товарищей, которые могли бы оценить действия мужественных воинов. Их возбуждали не награды, не отличия. Они шли на смертный бой за Веру, за Царя, за Россию. Других помыслов у них не было и не могло быть. Они были все храбры; каждый офицер был Бирилев; каждый из рядовых -- Шевченко. Да будут же примером грядущим поколениям русского народа известные и неизвестные герои славной Севастопольской обороны, пока пред лицом мира красуется великая, могучая Россия!
Приложения к главе XXV.
(1) Guerin. Histoire de lа derniere guerre de Russie (1853-1856). II. 1 et 4.