(24) Рапорт вице-адмирала Нахимова, от 24-го ноября 1854 года. -- Bаzаncourt. Mаrinе. I. 381-383.
(25) Состав отряда лейтенанта Бирилева: Охотского егерского полка, поручик Герсдорф и прапорщик Цируков с 75-ю человеками Охотского егерского полка; прапорщик Семенский с 75-ю человеками и Волынского пехотного полка; прапорщик Канисский с 75-ю человеками резервного батальона Волынского пехотного полка; мичман Сахновский с 25-ю человеками 45-го флотского экипажа.
(26) Донесение князя Меншикова, от 23-го января 1855 г. -- Приказ князя Меншикова, от 2-го февраля 1855 г. -- Guerin. II. 84-86.
Глава XXVI.
Положение войск обеих сторон зимою 1854-1855 г. -- Продовольствование. -- Госпитали.
(С ноября 1854 по март 1855 года).
Подобно тому, как зимы 1708-го и 1812-го годов, ознаменованных вторжениями Карла XII и Наполеона в Россию, остались в памяти народа, как чрезвычайные по своей стуже -- подобно тому и зима 1854-1855 годов была необыкновенно сурова в Крыму, пользующемся теплым климатом. После проливных дождей и слякоти, обычных спутников тамошней осени, в конце декабря выпал глубокий снег и наступили морозы, доходившие до 10° и более по Реомюру; когда же случались оттепели, дороги делались непроходимыми, а траншеи наполнялись жидкою грязью. В таком положении, войска обеих сторон терпели одинаковые бедствия; но на стороне Севастопольского гарнизона было то преимущество, что наши солдаты, по образу своей жизни, могли переносить всевозможные лишения лучше, нежели Французы, уроженцы теплого края, и Англичане, привыкшие к удобствам жизни, о доставлении которых войскам не позаботилось их интендантство. Давно уже Англия не вела сухопутной войны в большом размере, и потому невзгода застигла врасплох британскую армию. Союзники в особенности страдали от недостатка в топливе; разобрав все разоренные деревни и отдельные строения, истребив кругом своих лагерей все растущее, и даже вырыв корни дерев и винограда, они не имели в достаточном количестве дров, не только для того, чтобы разводить бивачные огни, но и для варения пищи. Случалось, что в оледенелых палатках находили утром замерзшими людей, здоровых накануне; из этого можно заключить, какова была участь больных холерою, лихорадкою, горячкою, расстройством желудка (1). В конце декабря (в начале января 1855 года), английская армия считала у себя больных под Севастополем до 8,500 человек. кроме 5,000 отправленных в Скутарийские госпитали, вообще же число больных Англичан простиралось до 14,000. Почти все генералы, штаб-офицеры и большая часть офицеров выбыли из армии, а нижние чины почти совершенно заменены людьми вновь прибывшими из Англии, кои, в свою очередь, заболевали и отправлялись в госпитали, не успев побывать ни разу в огне боя. Во французской армии, начиная с октября по февраль, число больных постепенно увеличивалось: в декабре, из 65,179-ти человек поступило в госпитали 6,340, в числе которых 500 раненых, 500 с отмороженными членами и 352 холерных; из них выздоровело 1,257, умерло 754. В конце января, во французской армии, несмотря на прибытие двух новых дивизий, 7-йи8-й, и на укомплектование прежних, состояло под ружьем только 71,326 человек. Число Англичан, вместе с прибывавшими беспрестанно к ним подкреплениями, не превосходило 15,000 человек; присоединив к тому не сколько тысяч Турок, получим общее число Союзных войск в феврале 1855 года -- 90 тысяч человек (2).
Положение, в котором находилась Союзная армия под Севастополем, было нам известно, и потому Государь, в письмах к Меншикову, постоянно настаивал на необходимости не отлагать решительных действий. "Желательно Мне -- писал Он 19-го ноября ст. ст. 1854 года, -- чтоб геройское усердие всех было в прок и Севастополь спасен. Признаюсь тебе, что, вовсе не слыша и не видя из твоих донесений, в чем состоят твои дальнейшие намерения и что ты предпринять полагаешь. Я невольно должен опасаться, что последнее удобное для нас время уйдет бесплодно ". Несколько дней спустя, Император писал: "Из всего, что от тебя получаю, и того, что с других сторон доходит сюда, Я все более убеждаюсь, что план врагов -- выигрывать время, претерпеть, доколь не удвоятся их силы всем, что безостановочно к ним посылается, и до собрания всех способов медлить, а потом возобновить, может быть, с удвоенною яростию бомбардировку, а, быть может, и атаку с трех сторон. Успеют ли они в том, один Бог знает! Вопрос: что тут нам делать? Разумеется, это трудно решить, а в особенности Мне здесь, могу только указывать, решение предоставляя тебе. Быть может, что замыслы противников рушатся не только от геройской обороны и усугубленных мер защиты, но и от влияния зимней погоды, от трудности стоянки, от затруднения подвозов и прочего, от времени года происходящего. Это неоспоримо быть может, но не верно. Между тем работы их продолжаются, и ежели беспрепятственно дадим им делать, что хотят, то они возведут скоро крепость против крепости"... (3).
В начале 1855 года, Император Николай писал князю Меншикову: "Сведений новых об отправлениях неприятельских войск нет; все прежние, но к весне, вероятно, будут новые силы отправлять. Вопрос: дойдут ли вовремя и много ли останется в живых прежних войск? Думаю, что настала для них эпоха гибели, ежели погода продержится такая же хотя месяц. Надеюсь, что наши войска не терпят от нее, ибо мы зимы не боимся. Лишь бы удалось хорошо их кормить, и для того не щади ни трудов, ни издержек, дабы непременно люди были сыты вдоволь. Прибавить можно водки; хорошо бы и збитень завести, было б из чего" (4).
Незадолго пред тем, Государь писал князю Меншикову: "Считаю справедливым велеть тебе объявить всем войскам, составляющим другой месяц гарнизон Севастополя, как сухопутным, так и морским, что, в признательность за их беспримерное мужество, усердие и труды в течение сего времени, Я велел им зачесть каждый месяц за год службы, по всем правам и преимуществам. Они это вполне заслуживают; объяви о том на 6-е декабря. Ты скуп представлять к наградам; прошу тебя, дай Мне радость наградить достойных"... (5).