Вся полнота правительственной власти и теперь, какъ во времена реформъ "таиква", считается принадлежащей микадо. Микадо -- единый неограниченный монархъ. Онъ сохраняетъ свое божественное происхожденіе и обладаетъ божественной абсолютной властью надъ всѣми подданными. Но онъ слишкомъ высокъ, чтобы непосредственно пользоваться своею властью для управленія людскими дѣлами. Поэтому онъ поручаетъ это управленіе, т.-е. довѣряетъ свою власть своему уполномоченному шогуну. Этотъ хитрый силлогизмъ былъ изобрѣтенъ, конечно, шогунами, чтобы узурпировать всю власть микадо, оставаясь подъ охраною ихъ божественнаго происхожденія. Естественнымъ слѣдствіемъ этого разсужденія было то, что за микадо сохранился только декорумъ власти, вся же ея сущность перешла къ шогуну. Шогуны изъ рода Токугава прекрасно понимали, всѣ выгоды своего положенія я старались всячески укрѣпить его, обставляя всякой пышностью и всякимъ почетомъ микадо, и въ то же время лишая его всякой возможности имѣть непосредственныя сношенія со страной. Микадо жилъ въ Кіото, окруженный блестящимъ дворомъ, чины котораго (куге) считались выше всѣхъ остальныхъ правительственныхъ чиновниковъ я дайміосовъ и даже выше самого шогуна, но въ то же время не имѣли никакой реальной власти ни надъ чѣмъ. Кіото былъ высокой и заповѣдной страной. Ни одинъ дайміосъ, не говоря уже о другихъ, не могъ показываться туда, подъ страхомъ большого наказанія. Особа микадо была слишкомъ высока, и своимъ приближеніемъ простой смертный могъ оскорбить ее. Въ дѣйствительности причиной этого запрещенія служила, конечно, боязнь, чтобы дайміосы не вошли въ сношенія съ микадо и не начали интриговать противъ шогуна.
Въ этомъ дуализмѣ власти, олицетворявшейся въ микадо, а осуществлявшейся шогуномъ, заключается главное отличіе японскаго абсолютизма, водворившагося въ началѣ XVII вѣка, отъ Европейскаго. Въ сущности этотъ дуализмъ имѣлъ очень мало значенія, и о немъ вспомнили, какъ мы увидимъ, только тогда, когда пошатнулось положеніе самого абсолютизма. Въ первые два вѣка его существованія такой двухсторонній характеръ происхожденія власти не сказывался ни въ чемъ. Власть была единая и сосредоточивалась она въ рукахъ шогуна. Микадо былъ только какъ бы его верховной санкціей. Всѣ же подданные и вся страна имѣли дѣло только съ шогуномъ.
Сфера непосредственнаго вліянія микадо ограничивалась Кіото, который былъ выдѣленъ и представлялъ совершенно особый придворный городъ. Но и то нѣкоторыя должности въ немъ замѣщались шогуномъ. Остальная страна вся находилась въ управленіи шогуна. При этомъ характеръ управленія нѣсколько отличался въ двухъ частяхъ страны,-- въ тѣхъ областяхъ, которыя составляли раньше владѣнія рода Токугава, и теперь превратились въ нѣчто въ родѣ государственныхъ земель, и въ бывшихъ владѣніяхъ независимыхъ дайміосовъ. Личные вассалы шогуна, считавшіеся прежде самураями, теперь были переименованы въ фудаи-дайміосовъ и сравнены вообще въ правахъ съ остальными дайміосами. Центральное правительство (говоря о правительствѣ, мы будемъ теперь подразумѣвать исключительно правительство шогуна) состояло изъ самого шогуна и нѣкотораго рода совѣта министровъ "горогу", состоявшаго изъ 5 членовъ и помогавшаго ему въ дѣлахъ общаго управленія страной. Все центральное управленіе шогуна въ цѣломъ называлось "бакуфу".
При верховномъ совѣтѣ было еще особое отдѣленіе изъ шести членовъ, которые имѣли назначеніе надзирать за выполненіемъ всѣхъ вообще предписаній центральной власти, за дѣйствіями чиновниковъ и, главнымъ образомъ, за поведеніемъ дайміосовъ. Агенты этого центральнаго жандармскаго учрежденія были распространены по всей странѣ, они старались проникать всюду, даже въ семьи, надзирать за всѣмъ,; даже за образомъ мыслей дайміосовъ, бывшихъ въ началѣ особенно опасными для правительства, и обо всѣмъ доносить шогуну. Эта система шпіонства, чрезвычайно тщательно разработанная первыми шогунами, составляла одну изъ главныхъ опоръ ихъ власти. Посредствомъ своихъ шпіоновъ они могли узнавать о всякомъ зародышѣ неудовольствія и прекращать его раньше, чѣмъ оно могло развиться. Этой остроумной системѣ они считали себя обязанными за то, что со времени водворенія ихъ рода, всякія смуты въ странѣ исчезли и порядокъ ни разу серьезно не нарушался. Но, конечно, система эта могла поддерживать и дѣйствительно поддерживала порядокъ только до тѣхъ поръ, пока, весь связанный съ ней государственный строй соотвѣтствовалъ реальнымъ потребностямъ страны, а какъ только въ странѣ развились новыя силы и новыя потребности, не вмѣщавшіяся въ данномъ государственномъ строѣ, такъ эта система самозащиты оказалась совершенно неспособной охранить его.
Второй опорой власти шогуновъ должна была служить централизованная бюрократія, въ рукахъ которой сосредоточилось постепенно все управленіе страны. На слѣдующей степени послѣ государственнаго совѣта, имѣвшаго функціи общегосударственныя и кромѣ того представлявшаго высшую судебную власть, стояли нѣсколько министерскихъ коллегій или бугіосъ. Первоначально ихъ было три, впослѣдствіи число ихъ увеличилось. Главныя изъ нихъ были -- коллегія финансовъ, коллегія внутреннихъ дѣлъ или полиціи, коллегія городского управленія и коллегія церковныхъ дѣлъ. Позднѣе къ нимъ присоединилась еще коллегія иностранныхъ сношеній. Въ вѣдѣніи этихъ центральныхъ учрежденій сосредоточивалась въ послѣднемъ итогѣ вся администрація страны, какъ той ея части, которая составляла бывшее феодальное владѣніе рода Токугава, такъ и остальной. Мѣстное управленіе въ той и другой частяхъ имѣло значительные пункты различія. Область, составлявшая такъ сказать государственную собственность и обнимавшая къ тому времени около половины страны, была раздѣлена на провинціи, каждая изъ которыхъ управлялась намѣстникомъ. Власть его была нѣсколько шире власти нашего губернатора, такъ какъ она носила не только административный, но и судебный характеръ. Около намѣстника стоялъ совѣтъ по дѣламъ мѣстнаго управленія. Провинціи раздѣлены были на болѣе мелкіе участки, во главѣ управленія которыхъ стоялъ чиновникъ, называвшійся "даикванъ" и по типу ближе всего стоящій къ нашему земскому начальнику. Онъ совмѣщалъ въ себѣ и административныя, и судебныя и даже нѣкоторыя хозяйственныя функціи. На немъ лежалъ сборъ податей и онъ даже имѣлъ нѣкоторое вліяніе на установленіе ихъ, такъ какъ онъ же представлялъ необходимыя для того данныя центральной власти; онъ назначалъ низшихъ сельскихъ властей, онъ разбиралъ судебныя дѣла, однимъ словомъ, по тогдашней японской поговоркѣ "счастье и несчастье уѣзда зависитъ отъ даиквана?. Всѣ правительственные чиновники, начиная отъ членовъ верховнаго совѣта и кончая даикваномъ, замѣщались исключительно изъ вассаловъ шогуна, высшіе изъ фудаи-дайміосовъ, низшіе изъ простыхъ самураевъ.
Во главѣ каждаго отдѣльнаго селенія стоялъ назначенный даикваномъ и подчиненный ему старшина -- нануши или шойя. Онъ слѣдилъ за порядкомъ, взималъ родати, велъ регистры населенія и судилъ за небольшіе проступки. Помощниками его были низшія сельскія власти, избираемыя населеніемъ, въ родѣ нашихъ старостъ.
Каждое селеніе распадалось на нѣсколько группъ, не менѣе пяти семействъ въ каждой. Группы эти, куми или гуми, представляли нѣчто въ родѣ артели, всѣ члены которой обязаны были поддерживать и помогать другъ другу во всѣхъ трудныхъ случаяхъ жизни, обрабатывать землю въ случаѣ болѣзни, сообща помогать при постройкахъ и т. п. Эти гуми очень напоминаютъ общины организованныя во время реформъ таиква съ тою только разницею, что тамъ и земля была въ общинномъ пользованіи, теперь же всякій домохозяинъ былъ собственникомъ своего участка. Всѣ домохозяева одной куми избирали сообща одного представителя, который участвовалъ въ общемъ сходѣ всего селенія. Вообще извѣстными правами пользовались только отцы семействъ. Семья попрежнему составляла одну хозяйственную единицу, и сыновья даже взрослые не выдѣлялись до смерти отца. По смерти же его весь его участокъ долженъ былъ по закону переходить къ старшему сыну, младшіе же сыновья должны были оставаться при немъ. Но жизнь, конечно, не допускала такого стѣсненія правъ личности, и законы противъ семейныхъ раздѣловъ съ увеличеніемъ населенія стали постоянно нарушаться. Во всякомъ случаѣ быть членами куми и участвовать въ сельскомъ управленіи могли только самостоятельные домохозяева. Сходъ, состоявшій изъ выборныхъ куми и собиравшійся подъ предсѣдательствомъ нануши, рѣшалъ всѣ сельскія дѣла, распредѣлялъ натуральныя повинности, налагаемыя даикваномъ и т. п.
Въ составъ мѣстнаго населенія сельской общины входилъ и мѣстный крупный землевладѣлецъ изъ бывшихъ самураевъ шогуна или вассаловъ отдѣльныхъ дайміосовъ. На земляхъ шогуна онъ былъ иногда подчиненъ даиквану, а иногда непосредственно намѣстнику, но ни въ какомъ случаѣ не старшинѣ. Эти бывшіе мелкіе вассалы, оставшіеся на землѣ и не превратившіеся въ воиновъ, составили классъ наиболѣе крупныхъ землевладѣльцевъ Японіи. При переворотѣ 1868 г. они не лишились своихъ правъ на землю, какъ дайміосы, и потомки ихъ до сихъ поръ остаются болѣе или менѣе крупными помѣщиками.
Положеніе сельскаго населенія на государственныхъ земляхъ быловъ общемъ все-таки лучше, чѣмъ на земляхъ дайміосовъ. Подати взимались и тутъ громадныя, не менѣе 50% сбора, но шогуны все-таки обращали вниманіе на то, чтобы не разорить окончательно земледѣльческое населеніе, которое доставляло наибольшій доходъ государству. Такъ въ XVIII в. по всей странѣ были устроены запасные магазины, изъ которыхъ въ случаѣ неурожая населенію продавался по умѣреннымъ цѣнамъ рисъ. Рядомъ съ этимъ стали издаваться законы, требующіе того же и отъ дайміосовъ.
На земляхъ, принадлежавшихъ дайніосамъ, управленіе сельскаго населенія было устроено также, какъ и во владѣніяхъ шогуна. Отдѣльныя селенія распадались на такія же группы -- гумми, и во главѣ ихъ тоже былъ старшина, сходъ и старосты. Только вмѣсто правительственныхъ чиновниковъ во главѣ мѣстнаго управленія стояли чиновники, назначенные дайміосомъ. И подати, еще болѣе высокія тугъ, уплачивались не шогуну и его чиновникамъ, а по прежнему дайміосу. Въ болѣе крупныхъ "ханахъ", какъ назывались ихъ владѣнія въ отличіе отъ провинцій "кеновъ", дайміосы являлись въ роли намѣстниковъ, въ болѣе мелкихъ они какъ бы замѣняли даиквана съ тою только разницей, что они были подчинены непосредственно шогуну, и отъ провинціальныхъ намѣстниковъ ни въ какомъ случаѣ не зависѣли"