Развитие китоловства за рубежом началось с Бискайского залива, где еще в IX веке шел промысел. Гладкие киты были скоро выбиты. С падением промысла у берегов Западной Европы китоловы стали продвигаться на север. В XVI веке промысел велся у Ньюфаундленда и Исландии; однако и здесь киты скоро были истреблены.
В XVII веке промысел китов был перенесен к Шпицбергену. Англия, Голландия и Дания направляли сюда большие флотилии.
В 1614 году голландцы послали на Шпицберген 14 промысловых и 4 военных корабля. В 1618 году Голландия отправила на Шпицберген для охраны китобоев целый флот из 23 вооруженных кораблей. В сражении с английским флотом голландцы победили. Побережье Шпицбергена было поделено между странами, и здесь возникло много поселений. Голландцы получили остров Амстердам, где возник город Смеренбург, что означает «сальный город».
В сезон китового промысла в этом городе жило от 12 до 15 тысяч человек. На зиму жители покидали город. Значение Смеренбурга для Голландии было так велико, что многие сравнивали торговые обороты «вонючего жирового города» с «благовонной Батавией». Интенсивный промысел привел к тому, что в 60-х годах XVII века прибрежные стада гладких китов в Северной Атлантике были выбиты. Промысел переместился в открытое море.
Китоловы занялись освоением Берингова, Охотского морей и северной части Тихого океана.
Особенно много гладких китов били в Охотском море американцы. Плававший на русском корвете офицер В. Збышевский сообщал: «С 1847 года китам Охотского моря не было ни одного года отдыха: янки брали с нашего моря дань ежегодно, они истребляли их эскадрами в двести судов». За 14 лет американцы продали жира и китового уса на 130 миллионов долларов.
Организованная в середине XIX столетия Российско-Финляндская китоловная компания успешно действовала в дальневосточных морях, но, встретив большое сопротивление американских и других иностранных компаний, скоро прекратила работу. Энтузиаст русского китобойного дела капитан Линдгольм с горечью писал: «В Охотском море развились тысячи китов, которые представляли собой миллионы денег; почему, спрашивал я себя, если такие богатства дали возможность построить города в различных частях света, — почему России не построить свой Смеренбург, только с большими удобствами для мореплавателей, нежели голландцы на покрытом льдом Шпицбергене?»
Успешные попытки многих русских людей наладить китобойный промысел в морях Дальнего Востока так и не были прочно закреплены. Не получая серьезной поддержки царского правительства, которое вообще относилось к развитию русских владений на Тихом океане «с прохладцей», китовый промысел давал ничтожные результаты.
Охота за китами представляла ранее чрезвычайно опасное предприятие. К киту надо было подплыть осторожно на лодке, бросить в него ручной гарпун и затем долгие часы носиться по океану на поводу у раненого гиганта. Нередко при этом кит обрывал канат, связывающий застрявший в его теле гарпун с лодкой, или опрокидывал лодку. Часто случалось, что кит быстро уходил вглубь моря. Тогда приходилось выбрасывать канат, чтобы не быть опрокинутым, и затем опять подкрадываться к раненому животному, чтобы вонзить второй гарпун. Иногда это продолжалось много раз, пока кит не погибал. Убитого кита нужно было притащить на буксире к берегу, чтобы разделать его.
Как ни трудна была охота за китами, как ни страшно было вступать в единоборство с морскими гигантами, но жадных предпринимателей, строивших суда, и бедных людей, которых нужда заставляла итти на опасный промысел, было достаточно. Целые флотилии китобойных судов бороздили северные воды, в которых водились гладкие киты.