-- Отстань, пожалуйста,-- сказалъ съ сердцемъ буфетчикъ,-- я никакихъ стиховъ не знаю.
-- Запирается еще. Ты думаешь, не видали, какъ ты въ гостинной утромъ сегодня стоялъ передъ патретомъ, приложивъ руку къ сердцу; а другую протянулъ, гдѣ предметъ-то живетъ, точно на театрѣ; и читаетъ... и читаетъ.
-- Тьфу ты, рыжій чортъ,-- сказалъ съ сердцемъ буфетчикъ.
-- Вы думаете, онъ разсердился,-- сказалъ Ясняга, обратившись къ товарищамъ.-- Притворяется только сердитымъ; у него сердце жалостливое, по издохшей собакѣ, пожалуй, заплачетъ.
-- А вотъ хоть бы ты сейчасъ издохъ, не заплачу,-- сказалъ буфетчикъ.
Лакеи засмѣялись.
-- Больно оскорбительно выражаетесь, Ѳедоръ Максимычъ, неприлично. Лучше стихи то ваши прочитайте. Пухтя затвердитъ ихъ на память, да подъ часъ и скажетъ своей Аннушкѣ, можетъ, и смягчитъ ими жестокую,-- сказалъ съ ироніей Ясняга.
-- Что ты меня то трогаешь, что тебѣ отъ меня-то еще надо?-- проговорилъ Пухтя и сдѣлалъ грозное движеніе къ Яснягѣ.
Тотъ бросился къ двери; но она въ ту минуту отворилась и Ясняга ударился о нее затылкомъ.
-- Дверь-то безсловесная и та тебя бьетъ,-- сказалъ съ злостью буфетчикъ.