-- Въ чемъ же? скажи.
Мужиченко озлился.
-- А тебѣ что за дѣло? Что первымъ съ краю живешь, такъ думаешь верхъ надъ всѣми брать, что ты ко мнѣ пристаешь? возразилъ онъ.
-- Чего ты задоришься понапрасну.
-- Что ты -- въ самомъ дѣлѣ!...
-- Да что ты такое?...
-- Чего ты? Раздалося со всѣхъ сторонъ, поднялся шумъ, посыпалась крупная брань.
-- Полно вамъ, полно, грѣховодники! унималъ дядя Трофимъ: но за шумомъ его едва было слышно. Брань усиливалась, парни подвинулись къ мужикамъ, которые кричали и ругались во все горло, сами не понимая изъ за чего. Наконецъ Трофиму удалось унять ихъ.
-- Не по росту ты, Яковъ, задоренъ попусту всполошилъ всю деревню. Вспомнилъ бы дни то какіе теперь, время ли заводить брань. Тебя добромъ спрашивали, а ты, не сказавъ дѣла, заругался, упрекнулъ Якова Трофимъ.
-- Я бы сказалъ все по слѣдующему, да Ванька началъ похваляться, слова никому недастъ сказать.