-- Чего-же отъ хлѣба соли отказываться?-- замѣтилъ Трофимъ, постоялъ немного, подождалъ и пошолъ домой одинъ. Лакеи остались у качели.
-- Анютка!-- кликнула Авдотья Луниха свою дочку, высунувшись въ окно.-- Отецъ велитъ идти домой.
-- Иду, сказала Аннушка, простилась съ подругами и пошла къ дому.
-- Прощайте, Анна Петровна!-- сказалъ въ слѣдъ ей Ясняга.
Аннушка обернулась и поклонилась молча.
Разошлись всѣ. Лакеи пошли домой молча, каждый съ своими завѣтными думами, которыми они нехотѣли дѣлиться другъ съ другомъ.
VII.
На той же самой террасѣ стоялъ Пухтя, но уже не за пріятнымъ своимъ занятіемъ, а вытянувшись во весь ростъ и не смѣя моргнуть глазомъ. Комары облѣпили его лицо и безъ жалости солали кровь, но Пухтя не смѣлъ махнуть рукой: въ саду, въ его глазахъ, прогуливался баринъ, по сторонамъ котораго шли два мальчика и длинными павлиньими перьями обмахивали комаровъ. Вотъ баринъ повернулъ въ густую аллею и скрылся. Пухтя встряхнулся, смахнулъ рукою съ лица комаровъ и облокотился на перила. Онъ хотѣлъ-было приняться за обычное свое занятіе -- поплевывать на землю въ одно мѣсто, какъ вышелъ къ нему Ясняга.
-- Гдѣ?-- спросилъ онъ Пухтю.
-- А вотъ пошолъ въ эту аллею,-- отвѣтилъ Пухтя, указавъ рукою въ правую сторону.