-- Сказывать-то не приказано. Да тебѣ пожалуй, можно, коли уже такъ любопытно. Мы назначены въ Холынскую волость, забривать, значитъ мужиковъ.
-- Вотъ оно что! Значитъ, вы въ Холыню самую идете?
-- Нѣтъ, въ Естьяны. Тамъ, говорятъ, скопище бунтовщиковъ, которые всю волость возмутили. Такъ перво-наперво ихъ усмирить. Для этого самаго и боевые патроны выданы.
-- Что же это такое?
-- Какъ тебѣ сказать! Патроны, то есть чѣмъ мы изъ ружей стрѣляемъ. Вотъ этакъ, значится, свернута бумажка; съ одной стороны въ ней порохъ насыпанъ, а съ другой стороны пуля завернута; вотъ такимъ манеромъ ту сторону-то, что съ порохомъ, скусишь зубомъ, насыпишь на полку пороху, а тамъ патронъ-то въ дуло опустишь и шомполомъ прибьешь -- все это солдатъ выдѣлывалъ руками, какъ обыкновенно тогда заряжалось ружье на двѣнадцать темповъ.
-- Стадо-быть, въ мужиковъ-то палить станете?
-- Прикажутъ, такъ станемъ палить.
-- Такъ вы этакъ денька два, аль больше погуляете здѣсь?
-- Тебѣ толкомъ сказано, что дневка. Одинъ, то-есть, день, а завтра рано утромъ выступимъ въ Естьяны.
Архипъ потолковалъ еще немного и, распростившись съ пріятелями, во всю прыть поскакалъ къ Немочаю.