-- А вотъ погоди немного, отвѣчалъ Ѳома.
-- Кто смѣетъ мнѣ такъ отвѣчать? Я -- губернаторъ и приказываю вамъ повиноваться. Сейчасъ выходите со двора.
-- Губернаторъ, губернаторъ, пробѣжалъ легкій говоръ между мужиками.
-- А коли ты губернаторъ, такъ прочитай намъ варшавское повелѣніе, гдѣ писано тебѣ, чтобы оставить насъ въ старомъ положеніи! Уведи прочь войско, тогда мы выйдемъ къ тебѣ, отвѣчалъ Ѳома.
-- Какой тамъ бездѣльникъ вретъ! Вы его, ребята, не слушайте, онъ васъ обманываетъ: никакого варшавскаго повелѣнія не бывало; а есть указъ отъ государя императора, чтобы возвести васъ въ высокое званіе военныхъ поселянъ. На-те, возьмите, читайте.
-- Мы твоего указа не хотимъ; не царемъ онъ данъ, тобой выдуманъ. Указъ царскій долженъ быть прибитъ въ городѣ на площади у столба и на будкахъ, а ты подай намъ варшавское-то повелѣніе; что его прячешь?
Долго бился у воротъ губернаторъ; Ѳома отвѣчалъ ему грубостями; наконецъ, губернаторъ послалъ искать по деревнѣ, нѣтъ ли гдѣ почетнаго и умнаго мужика, который бы могъ уговорить народъ къ послушанію. Нашли Ларіона Васильева и привели. Въ это время пріѣхалъ Княжнинъ. Ларіону дали указъ, чтобы онъ снесъ прочитать народу и уговорилъ къ повиновенію. Ларіонъ пошелъ къ воротамъ; ему отворили; но посланный, вмѣсто того, чтобы уговаривать народъ повиноваться, совѣтовалъ не сдаваться и держаться крѣпко, пока не придетъ извѣстіе изъ Петербурга. Какъ только Ларіонъ вернулся назадъ, его арестовали.
Самъ Немочай высунулся въ форточку окна и закричалъ губернатору:
-- Ты хрещенаго народу не смущай напрасно такими указами. Мы еще въ Москвѣ его видѣли; онъ отмѣненъ сенатомъ, потому что сенатъ присудилъ оставить насъ въ прежнемъ положеніи и князь Константинъ тоже приказываетъ тебѣ; а лучше ты вспомни Бога и оставь лукавство. Вели солдатамъ идти домой; тогда мы выйдемъ къ тебѣ и всѣ повинности и недоимки справимъ.
На это Княжинъ отвѣчалъ, что кромѣ объявленнаго имъ указа никакихъ другихъ повелѣній нѣтъ, что власти исполняютъ волю царя и не обманываютъ народъ, что Немочай вовлеченъ въ заблужденіе какими нибудь плутами; онъ обѣщалъ имъ помилованіе, если выйдутъ добровольно. Если же не послушаютъ, то возьмутъ силою и тогда имъ будетъ худо.