А. Малиновскій.
2 декабря 1818 года, Москва.
Не одними стихами хвалили Грузино, и проза была очень-интересна и такъ интересна, что ее Аракчеевъ пряталъ въ бронзовые ящики въ церкви {См. "Шумскій".}. Вотъ для образчика:
"Отъ любителя Грузина препровождается чубукъ въ домъ для проѣзжающихъ, въ залогъ усердія и преданности къ почтенному владѣтелю села Грузина, который, устроивая невиданный доселѣ порядокъ въ прекрасныхъ усадьбахъ своихъ, умѣлъ осчастливить и жребій живущихъ въ нихъ крестьянъ. Господа наши восхищаются благоденствіемъ иноземныхъ поселянъ, красотою ихъ селъ и порядкомъ домоводства; ихъ собственные крестьяне, утомленные работами, истощенные оброками, покрытые рубищемъ, въ дымныхъ, нечистыхъ избахъ кажутся имъ непохожими на людей. Дабы имѣть понятіе, какъ можетъ быть счастливь русскій поселянинъ, пусть поѣдутъ въ Грузино, тамъ вникнутъ во всѣ подробности хозяйственныхъ заведеній; картиною привольнаго житья крестьянъ, они увѣрятся, что и въ Россіи села могутъ быть красивы, а поселяне счастливы, когда помѣщикъ рѣшится быть ихъ отцомъ." Невольно припоминаются слова Крылова:
-- Съ похвалъ вскружилась голова;
Отъ радости въ зобу дыханье сперло...
И на привѣтливы лисицины слова
Ворона каркпула во все воронье горло!
"Рады стараться", отвѣчаетъ въ восторгѣ Аракчеевъ на такія лестныя похвалы, и съ большею яростію принимается коверкать русскаго мужика на иностранный ладъ. Что-за дѣло, что несчастный мужикъ задыхается и ломается совершенно отъ этой цивилизаціи; на его мѣсто есть много другихъ! есть надъ кѣмъ потѣшиться! А если мужикъ провинился -- въ Сибирь его, да и тамъ не уйдетъ отъ рукъ Аракчеева, если онъ узнаетъ, что мужикъ началъ жить хорошо. Вотъ образчикъ заботливости Аракчева о мужикахъ, которыхъ и Сибирь не спасала отъ его преслѣдованій. Вотъ, напримѣръ, какъ онъ заботился о своемъ несчастномъ крестьянинѣ, прослужившемъ ему двадцать лѣтъ головою:
"Милостивый государь мой, Петръ Козьмичъ!