"Г. С. Батеньковъ, по порученію моему, узналъ, какой участи подвергся въ Сибири бывшій голова Грузинской моей вотчины И. Д., сосланный туда въ 1823 году по приговору уголовнаго суда за преступленіе. Изъ полученнаго свѣдѣнія извѣстно, что онъ прослѣдовалъ Тобольскѣ и остановленъ въ Томской губерніи на поселеньѣ.
Дабы вопросомъ о семъ человѣкѣ не подать повода къ несвойственнымъ заключеніямъ, я счелъ нужнымъ написать къ вашему превосходительству, что сіе сдѣлано было отнюдь не съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобъ дѣйствовать на его состояніе въ Сибири, чего онъ ни по какимъ уваженіямъ не заслуживаетъ, и потому совершенно долженъ подвергнуться общей участи осужденныхъ. Мнѣ желательно было только знать, гдѣ онъ, и предварить сношенія съ моею отчиною, ибо таковыя сношенія вообще неумѣстны и давно воспрещены закономъ.
"Вслѣдствіе сего запрещенія, я покорно прошу васъ принять на себя трудъ останавливать всѣ посылаемыя отсюда къ нему письма и подаваемыя отъ него, ежели сіе случится, и пересылать ихъ ко мнѣ въ частномъ видѣ. Само-собою разумѣется, что вы властны вскрывать оныя всегда, когда сіе признаете нужнымъ.
"Примите увѣреніе въ совершенномъ почтеніи, съ какимъ имѣю честь быть, вашъ покорнѣйшій слуга
"Графъ Аракчеевъ."
12 генваря 1825 года.
Какая гуманность! Кажется, довольно и этого, чтобъ, видѣть, что такое былъ Аракчеевъ. Можно бы еще было привести многое множестве фактовъ, обличающихъ Аракчеева въ жестокости, формализмѣ, жадности и безразсудствѣ: но оставимъ это до біографіи.
Бросимъ теперь взглядъ на дѣла Аракчеева въ военныхъ поселеніяхъ.
Грустно вспоминать про это тяжелое время, а разсказы современниковъ о немъ не выносимо слушать. Вотъ г. Глѣбовъ похваляетъ Аракчеева, что онъ умножилъ армію: а неугодно ли ему взглянуть на это средство увеличивать армію?
Мы не будемъ разбирать подробно всего, что сдѣлано по военнымъ поселеніямъ, и обратимъ вниманіе на тѣ только факты, которые дадутъ намъ ясное понятіе объ Аракчеевѣ, какъ администраторѣ.