-- Сломалась, ваша милость, такъ-таки и порѣшилась совсѣмъ! запрягъ этта я ее въ телѣгу съ возомъ, а она проклятая хрясть, да и пополамъ.
-- Э-эхъ, простота ты сердечная! гдѣ же это видано! дѣлаютъ-ли такъ добрые люди? кто новую дугу прямо въ возъ запрягаетъ? хоть бы спросилъ, когда не знаешь, я бы растолковалъ тебѣ, какъ съ ней обходиться. Ты бы ее внесъ въ избу, посушилъ бы маленько, запрягъ-то бы на первый разъ во что-нибудь полегче, чтобы пріобошлась она, тамъ бы и пошла въ дѣло. А то прямо въ возъ!... Дуга-то какая была отличная!
-- Не въ домекъ было, ваша милость, скажетъ мужикъ и почешется.
-- То-то не въ домекъ было, дугу-то какую испакостилъ! ну, что ты теперь станешь дѣлать? пособить твоему горю надо. Возьми вотъ дугу, въ убытокъ тебѣ отдамъ, жаль мнѣ тебя больно, самъ, впрочемъ, братецъ, виноватъ, отъ чего бы не распросить было, когда не знаешь дѣла. Вотъ возьми дугу, не смотри, что она немного кривовата, это ничего, за то за полцѣны уступаю: а дуга будетъ надежная. И подсунетъ мужику хуже прежней; а тотъ возьметъ, да еще поклонится.
-- Ну, а если и эта сломается, тогда что купецъ скажетъ? спросилъ я.
-- Опять мужика же обвинитъ,-- отвѣчалъ хозяинъ,-- сказать ужь знаетъ что; на это съ малолѣтства ученъ.
-- Сушилъ ты дугу? спроситъ купецъ.
-- Сушилъ, отвѣтитъ мужикъ.
-- Не босъ на печкѣ?
-- На печкѣ.