-- Да вѣдь у васъ, Сила Перфильичъ, у самихъ басъ отличный, вы весь хоръ покрываете, какъ свою октаву -- то распустите, сказалъ кто-то изъ присутствующихъ.
-- Оно, конечно, отвѣтилъ самодовольно Сила Перфильичъ, у меня есть октава; но до Климыча далеко. Не забыть мнѣ, какъ разъ онъ меня чуть не задушилъ. Сидѣли мы съ нимъ дома у меня, признаться надо, выпили пуншика по два, спѣли съ нимъ: "Тебе Бога хвалимъ", да а Слава въ вышнихъ Богу", тихонькое, а потомъ я и говорю: давай Климычъ, кто возметъ лучше верхнее do? Изволь, сказалъ Климычъ, да какъ рявкнетъ, и оконницы задрожали; а я этакъ подхватилъ, да и перевысилъ его. Какъ хватитъ меня за горло Климычъ. "Какъ ты смѣлъ, такой сякой! взять верхъ надо мной!" закричалъ, и ну душить... Жена еле-упросила его; а то бы задушилъ.
Я подошолъ къ другой кучкѣ. Здѣсь купецъ-съ подстриженой бородой съ просѣдью, ласковымъ, заискивающимъ голосомъ говорилъ:
-- Богословіе, доложу вамъ, предметъ важный, душеспасительный; оно дѣйствительно, вещь непростая, съ разу его не раскусишь; это не каленый орѣхъ; но сладости за то сколько, когда придешь въ разумѣніе, тогда истинное наслажденіе.
"Ну, тутъ что-то мудрено толкуютъ," подумалъ я, и подошолъ къ другимъ. Здѣсь тоже толковали о церковной службѣ, и о священникахъ. Вѣдь какъ послушаешь ихъ, то, право, подумаешь, что они истинные христіане, и кромѣ Бога ни о чемъ другомъ не думаютъ. А другой разъ какъ взлянешь на оборотную сторону медали, такъ... Что же я, въ самомъ дѣлѣ, такое заплелъ? Обратимся лучше къ вечеру. Въ залѣ на фортепьяно игралъ таперъ и такая была стукотня, что я подумалъ, что тамъ горохъ молотятъ и пошолъ посмотрѣть. Съ какимъ усердіемъ выдѣлывали на молодые купцы въ визиткахъ! танцовали кадриль и какъ усердно! потъ градомъ лилъ съ лицъ ихъ, на которыхъ была написана одна только забота, чтобы отдѣлать фигуру, отчетливо, имъ не до разговоровъ было; кончивши фигуру, они только отпыхивались и утирали потъ; разговоровъ не было никакихъ, развѣ какой-нибудь любезникъ записной умильно взглянетъ на свою даму, а та ему сладко улыбнется. "Здоровое занятіе," подумалъ я, "моціонъ хорошій, поужинаютъ исправно." Да и стоило потрудиться для такого ужина, каковъ былъ тогда. Перемѣнъ семь, и все такое сытное, что поневолѣ нужно было запивать виномъ, лившимся, какъ рѣка.
-- Ну, вотъ я какъ заболтался съ вами, сказалъ Лука Ильичъ, посматривая на часы, чуть было обѣдать не опоздалъ.
-- Отобѣдаемте со мной, Лука Ильичъ, этимъ вы доставите мнѣ большое удовольствіе, сказалъ я.
-- Покорно васъ благодарю, я обѣдаю-съ сегодня у моего короткаго пріятеля. До свиданія-съ! Извините, если я что вамъ паболталъ липшее, сказавъ Лука Ильичъ, и ушелъ.
Вечеромъ того-же дня отравился я вмѣстѣ съ моимъ хозяиномъ ко всенощной въ приходъ, это нѣсколько примирило меня съ Ерофеевымъ; послѣ всенощной онъ былъ ко мнѣ ласковѣе и согласился даже напиться чайку вмѣстѣ.
-- Богатая у васъ церковь, заговорилъ я съ хозяиномъ, иконостасъ весь въ золотѣ, по стѣнамъ живопись, на образахъ все оклады серебряные.