-- Да вотъ поди!.. этого не бывало прежде, недавно такую моду повели. Оно, пожалуй, и не мѣшаетъ; чистому человѣку въ кабакъ какъ-то не ловко идти, тутъ поприличнѣе и народъ почище. А лѣтъ съ десять назадъ тому былъ тутъ книжный магазинъ.
-- Куда же онъ дѣвался?
-- Закрыли, произнесъ равнодушно хозяинъ.
-- Какъ такъ закрыли книжный магазинъ, развѣ здѣсь лишній?
-- Выгоды, значитъ, не было. Магазинъ былъ разважный такой, ясенью внутри весь обдѣланъ, вывѣска пребольшая была, вся на золотѣ; коммисіонеръ всегда сидѣлъ у дверей съ газетами и читалъ; правду сказать, никто и не мѣшалъ ему читать, развѣ только иногда гимназистъ забѣжитъ, спроситъ книгу, повертитъ въ рукахъ, посмотритъ и отдастъ назадъ, и цѣны не спроситъ. Не пошла торговля, хозяину убыточно стало и закрыли.
-- Развѣ у васъ здѣсь книгъ не читаютъ?
-- Почитываемъ, какъ-же. Возьмешь въ церкви хотьбы прологъ, или четьи-минеи, или проповѣди какія и читаешь.
-- Кромѣ этихъ книгъ ничего другого не читаете?
-- Случается. Съ крымской войны завели по лавкамъ въ складчину человѣкъ по десяти вмѣстѣ -- газеты выписывать. Сначало-то оно было больно занимательно; про военные подвиги писали, да про сраженія, ну, а потомъ-то ужь стало и не то, про школы завели писать и прочее, незанимательно стало, и пишуть-то какъ-то мудрено, а все не отстаютъ отъ газетъ, привычка сдѣлана. Молодыето купцы моду повели "Искру" выписывать; все своихъ знакомыхъ въ карикатурахъ ищутъ. Чуть найдутъ кого схожаго по бородѣ или по чему другому и бѣгаютъ изъ лавки въ лавку, да хохочутъ. "Вотъ, молъ, Павла Ефимыча въ "Искрѣ" представили, усы его, къ верху задранные,-- ей Богу его" .Смѣху съ ними не оберешься.
-- Ну, а романовъ и повѣстей нынѣшнихъ не читаете?