Видно было, что словоохотливый Ерофеевъ не хотѣлъ всего разсказывать незнакомому человѣку; я, впрочемъ, и не принуждалъ его, въ надеждѣ выпытать современенъ объ этомъ.
-- Какой у васъ самый лучшій промыселъ? спросилъ я хозяина.
-- Извѣстно тотъ, который больше барышей даетъ.
-- Есть же, однако, промыселъ повыгоднѣе другихъ.
-- Богъ его знаетъ! Полагать надо поповскій, тѣ убытку не терпятъ никогда.
-- Вы отшучиваетесь все, Петръ Яковлевичъ; не хотите правды сказать.
-- Да какъ ее скажешь, когда не знаешь? Всякій своимъ промысломъ живетъ, какъ знаетъ, да какое счастье.
-- Есть же вѣдь какой-нибудь промыселъ главный.
-- Ужь не знаю, какъ вамъ сказать про это. Всякихъ промысловъ есть здѣсь. Кто постепеннѣе -- займется своимъ дѣломъ и держится его; небольшіе хоть барыши наживаетъ, все таки хлѣбъ ѣстъ. Другой начнетъ мѣтаться, возмется за то, за другое, мѣчется, мѣчется, совсѣмъ съ толку собьемся и останется не при чемъ. Кому счастье какое.
"Петръ Яковлевичъ! ужинать собрано", кликнула хозяйка изъ прихожей.