-- До свиданья-съ, за угощеніе покорно благодаримъ, сказалъ хозяинъ и вышелъ.
Я сѣлъ къ окну и сталъ смотрѣть на улицу. Лавки уже были заперты всѣ, только у водочнаго магазина было немного народу. Десятый часъ былъ, а прохожихъ было мало, и такъ на улицѣ тихо, что слышно было, какъ по мосту дрожки ѣхали; вотъ стукъ ближе и ближе, проѣхалъ какой-то господинъ мимо моего окна, свернулъ съ шоссе въ сторону и дрожки звонче загремѣли по каменной мостовой, потомъ зашурчали по немощеиной улицѣ и долго еще ихъ слышно было. Пробило десять часовъ, магазинъ заперли и пусто и тихо стало на улицѣ.
II.
На другой день, въ пятницу, я проснулся рано; звонъ къ заутрени во всѣхъ церквахъ въ городѣ разбудилъ меня. Колоколовъ сорокъ разнаго тона, начиная съ самаго густого и до такого рѣзкаго, что ушамъ было больно и самому всему какъ-то неловко становилось, гудѣло безъ умолку, по городу шолъ стонъ стономъ. Я спросилъ себѣ самоваръ, хозяинъ подалъ и, послѣ нѣкоторыхъ отговорокъ, остался со мною чай пить.
-- Что это за звонъ сегодня по всему городу такой? спросилъ я.
-- Вамъ это удивительно! Должно быть и спать-то онъ вамъ помѣшалъ. У насъ почти каждый день такой звонъ бываетъ.
-- Развѣ у васъ въ городѣ во всѣхъ церквахъ каждый день служба?
-- Почти что такъ. Каждодневная-то служба положена только въ соборахъ и монастыряхъ, въ приходахъ, когда вздумается, но почти постоянно служатъ.
-- Усердны же ваши священники.
-- Да оно иначе-то и нельзя, у другаго сорокоустъ тянется.