-- Объясните мнѣ, пожалуйста, привязанность къ Настасьѣ А*** -- что это такое было: любовь или другое чувство? Вѣдь онъ былъ же привязанъ къ ней во всю жизнь?
-- Любви въ немъ не могло быть. По расказамъ его современниковъ, особенно женщинъ, онъ былъ очень-вѣтренъ и сладострастенъ; его сердце было слишкомъ-испорчено для того, чтобъ питать это чувство. Его привязанность къ Настасьѣ была не болѣе, какъ привязанность старой барыни къ своей собачкѣ, которую она холитъ и балуетъ за то, что та постоянно вертится передъ нею и смотритъ ей въ глаза. Это было дѣло привычки, когда человѣкъ привыкаетъ къ вещи, которая дѣлается ему уже необходимою.
VI.
Когда мы собрались снова вмѣстѣ, священникъ продолжалъ:
"Послѣ смерти Настасьи звѣзда счастія А*** стала быстро катиться къ западу; быстро слѣдовали потеря за потерей для А***. Чрезъ очень-короткое время онъ схоронилъ своего благодѣтеля-государя, а за нимъ и самъ сошелъ съ поприща государственной дѣятельности и потерялъ прежнее могущество. Онъ еще болѣе сдѣлался жолченъ и угрюмъ; здоровье его видимо стало растроиваться; онъ никуда не выѣзжалъ. Собственными глазами онъ видѣлъ, какъ дѣла его, которыми онъ хотѣлъ увѣковѣчить свое имя, разрушались. Тяжело было его положеніе. Какъ развѣнчанный кумиръ, онъ не возбуждалъ болѣе къ себѣ ни благоговѣнія, ни страха, а одно холодное любопытство; иногда даже приходилось ему переносить хоть и неважныя оскорбленія, для другаго почти-нечувствительныя, но для него, избалованнаго безусловнымъ повиновеніемъ; слишкомъ-мучительныя. Наскучивъ бездѣятельною жизнью и не-вниманіемъ къ нему, отъ скуки и досады, да, кажется, и по совѣту, другихъ, А"** отправился за границу размыкать горе. На мою долю выпало сопутствовать ему. Чтобъ занять и развлечь дорогаго покровителя, которому дѣлать всякаго рода непріятности было для меня весело, я началъ кутить на дорогѣ напропалую. А*** не выдержалъ такого испытанія и, чтобъ избавиться отъ мученія и безпокойства, отправилъ меня обратно въ Россію, какъ вовсе-ненужнаго ему человѣка.
Возвратившись въ Петербургъ, я не счелъ нужнымъ явиться ни къ кому, кромѣ своихъ пріятелей, чтобъ съ ними отпраздновать свое возвращеніе. Послѣ обѣда, за которымъ въ винѣ не было недостатка, мы отправились въ театръ. На этотъ разъ судьба побаловала меня. Мнѣ какъ-разъ пришлось сидѣть позади нелюбимаго генерала, заклятаго врага моего. Надобно замѣтить, что у него была во всю голову лысина; глядя на нее, я придумалъ злую шутку. Когда воодушевленные зрители начали апплодировать, я всталъ и отъ всего усердія три раза ударилъ ладонью по лысинѣ врага моего, приговаривая къ каждому разу "браво" во все горло. Всѣ зрители разразились громкимъ смѣхомъ, и я, какъ-нельзя-болѣе довольный собой, пошелъ на казенную квартиру, откуда меня чрезъ двадцать-четыре часа въ солдатской шинели, налегкѣ отправили на Кавказъ на курьерскихъ, въ-сопровожденіи молчаливаго товарища. Путешествіе мое не слишкомъ было продолжительно. Помнится мнѣ, что ни на одной станціи не было задержки въ лошадяхъ.
И вотъ я въ странѣ, богатой дикими красотами природы и виномъ, въ странѣ, куда стремились наши великіе поэты: Пушкинъ, Лермонтовъ и другіе, чтобъ разогрѣть южнымъ солнцемъ свое вдохновеніе, закованное сѣвернымъ морозомъ. Но дикія картины природы, знойное солнце и прочія поэтическія наслажденія были для меня дѣло постороннее; вино тамъ дешево -- вотъ что занимало меня. Я, что-называется, пилъ безъ просыпу. Много разъ участвовалъ я въ экспедиціяхъ -- надо сознаться, не всегда трезвый, но успѣлъ, отличиться нѣсколько разъ и заслужить себѣ чинъ подпоручика. Наконецъ мнѣ пустили кровь кинжаломъ изъ шеи, и я, какъ храбрый воинъ, раненный вышелъ въ отставку и возвратился въ отечество. Въ Петербургъ мнѣ не дозволено было въѣзжать.
Не стану разсказывать про чувства, волновавшія меня (по правдѣ сказать, у меня не было вовсе никакихъ чувствъ), когда я возвращался домой. Отъ пустой и разгульной жизни, или отъ неудачъ душа моя такъ огрубѣла и охладѣла, что я на все смотрѣлъ равнодушно, кромѣ бутылки; къ этой вещи я имѣлъ уже въ это время такое пристрастіе, что не могъ равнодушно видѣть полной бутылки вина, чтобъ не отвѣдать его.
Вотъ я пріѣхалъ домой. Не-очень ласково принялъ меня мнимый батюшка; ему была не по-сердцу моя продѣлка въ театрѣ и поведеніе на Кавказѣ; онъ зналъ всю подноготную про меня. Да мнѣ было и горя мало про это! Промыслю, бывало, себѣ винца и утѣшаюсь имъ надосугѣ. Я думалъ, что все такъ буду жить да попивать винцо на доброе здоровье; а вышло-то не такъ. А*** Хмурился, глядя на мои поступки, но въ объясненія со мною не вступалъ, я старался какъ-можно-далѣе держать себя, да и онъ не слишкомъ заботился сближаться со мной.
Какъ-то разъ послѣ обѣда вздумалось А*** поговорить со мной.