Здѣсь я видѣлъ нѣсколько изящныхъ серебряныхъ и вызолоченныхъ потировъ съ надписью на низу ихъ: "Графъ А*** въ г--инскій соборъ въ такомъ-то году". Замѣчательно, что на всѣхъ церковныхъ книгахъ отпечатанъ золотомъ гербъ А*** съ девизомъ: "Безъ лести преданъ"; есть даже одно Евангеліе, на задней серебряной доскѣ котораго награвированъ гербъ А***. Потомъ я осмотрѣлъ богатую ризницу собора, расположенную на хорахъ.
Отъ собора я пошелъ къ югу, къ зданію, назначенному для г--инскаго кадетскаго корпуса. Зданіе это выстроено въ видѣ буквы П, основаніемъ своимъ обращено къ собору и замыкаетъ въ себѣ довольно-большую площадь. Въ срединѣ зданія устроены три арки, служащія входомъ въ Г--ино. Выйдя изъ подъ арокъ, надо спуститься направо подъ гору, еще поворотить вправо и выйти на площадь, окруженную, съ одной стороны, чугунными рѣшетками, а съ другой, деревянными домами, чтобъ сойти на Волховъ. Съ этой площади къ западу идетъ дамба, обсаженная липами и оканчивающаяся на самомъ Волховѣ двумя башнями.
I.
По важнымъ дѣламъ мнѣ пришлось прожить цѣлый мѣсяцъ въ имѣніи А*** одному; и еслибъ не случайная встрѣча съ умнымъ человѣкомъ, то я, конечно, не умеръ бы отъ скуки, а похудѣлъ бы сильно.
А*** умеръ въ тридцатыхъ годахъ текущаго столѣтія, не оставя послѣ себя наслѣдниковъ, и прекрасная его усадьба стояла пустою.
Дня три я оборонялся отъ скуки, осматривалъ все, что только можно было осматривать, наконецъ все пересмотрѣлъ. Дня два еще прошатался по саду, на третій день, подъ-вечеръ, я замѣтилъ порядочно-одѣтаго человѣка, лѣтъ сорока, въ саду, обрадовался ему, какъ родному брату, и бросился ему на встрѣчу. Мнѣ хотѣлось поговорить съ нимъ; и еслибъ онъ, на бѣду мою, былъ неразговорчивъ, то я взялъ бы его, просто, за воротъ и заставилъ бы силою -- хоть не говорить со мной, по крайней мѣрѣ выслушать меня. Но оказалось, что это былъ премилый и образованный человѣкъ -- Ефимъ Васильевичъ, часто ѣздившій въ усадьбу А*** по своимъ дѣламъ. Разговоръ завязался у насъ живой; намъ обоимъ хотѣлось поговорить. Наконецъ, когда началъ истощаться запасъ нашихъ впечатлѣній, я первый сталъ жаловаться на скуку и одиночество.
Вольно же вамъ, отвѣтилъ мнѣ Ефимъ Василевичъ на мои жалобы: -- бродить здѣсь по саду одному. Вы бы вышли на берегъ рѣки, къ перевозу. Тамъ есть скамейка: и давно бы познакомились и со мной, и съ здѣшнимъ священникомъ, который, замѣчу вамъ, очень умный человѣкъ.
Часто онъ бываетъ тамъ? спросилъ я.
Почти каждый день вечеромъ, въ это время, если не занятъ службою.
Такъ пойдемте, пожалуйста, къ перевозу, сказалъ я: -- навѣрно тамъ встрѣтимъ и священника.