Пожалуй, пойдемте, сказалъ Ефимъ Васильевичъ.
Вотъ мы пришли къ перевозу, сѣли на скамью. Видъ, правду сказать, былъ не очень живописенъ (рѣка Волховъ течетъ въ плоскихъ и болотистыхъ берегахъ), за то здѣсь очень мало было комаровъ и сносно было сидѣть.
А вотъ и батюшка идетъ! сказалъ Ефимъ Васильевичъ.
Я обернулся въ ту сторону, куда указалъ мнѣ Ефимъ Васильевичъ. Ровной и солидной поступью шелъ къ намъ священникъ, немного склонивъ голову. Онъ былъ лѣтъ около сорока. Небольшіе каріе глаза свѣтились умомъ; черты лица его были пріятны и правильны, а каштановая клинообразная борода еще болѣе придавала красоты. Онъ былъ высокаго роста и плотнаго сложенія.
Священникъ, поздоровавшись, сѣлъ съ нами на скамью.
Вотъ молодой человѣкъ умираетъ здѣсь отъ скуки, сказалъ священнику Ефимъ Васильевичъ.
Немудрено, отвѣчалъ священникъ:-- наша уединенная жизнь тяжела для горожанъ, привыкшихъ къ шуму.
А вы развѣ не скучаете здѣсь? спросилъ я священника.
Нѣтъ.
Просто, батюшка, что называется, въѣлся въ эту жизнь, потому и не скучаетъ, замѣтилъ Ефимъ Васильевичъ.