-- Хотите еще чаю, миленький?
Впрочем, и эта развязность, и эта ласка при других у нее не противны. Видно, что для нее самой все это еще не совсем привычно. И странно: ему приятно, что Лина назвала его своим знакомым и даже, что она обнимает его. Выходит так, что, с одной стороны, Лина вместе с ним, а с другой -- те двое.
II
Неизвестно, как случилось, что Иван Макарович сблизился с этими тремя женщинами. Вспомнил о них как-то на службе, занося в журнал поступившие суммы и выписывая квитанции, и потянуло к ним зайти. А Лина возьми да и обрадуйся ему, как старому знакомому. Села с ним в дурачки играть по пятачку за партию, потом чаем напоила. Он и стал к ним захаживать после службы, -- вечером-то они все заняты. А иной раз, под воскресенье, он оставался с Линой, как тогда, в первый раз. Маня и Кармен тоже привыкли к нему.
Иван Макарович облюбовал один магазин на Кирочной. Там можно было достать и закуски, и фрукты, и вино.
Для толстой Кармен там имелись ее любимые соленые фисташки. Она их носила в сумочке вместе с платком, пудреницей и деньгами. Лина любила самые дешевые крымские яблочки с розовыми щечками, какие раздают бедным детям на елке. А Мане Иван Макарович покупал черные блестящие сморщенные маслины, на которые сам не мог смотреть без отвращения. Маня говорила, что они особенно хороши с маринованной скумбрией. Это какая-то рыба у них на юге.
Однажды он купил для нее, кроме маслин, еще и толстого клейкого рахат-лукума. Ему и самому интересно попробовать, что это за штука. Приказчики очень хвалят, говорят, хороший, не сухой. Иван Макарович уже свой покупатель в этом магазине.
Ему приятно ходить по улице с пакетами: никогда раньше он не покупал так много. Ну, зачем он вдруг станет покупать для себя рахат-лукум или яблоки? А теперь он расхаживает с этими пакетами, словно муж и отец семейства.
Маня накинулась на рахат-лукум, как бешеная. Оказалось, что в Одессе был какой-то турок и грек, который когда-то...
С трудом жуя розовые, обсыпанные сахаром, клейкие куски, она рассказывала какую-то смешную историю и сама хохотала больше всех. Кармен улеглась на диван, вытянула ноги в красных туфлях и поставила возле себя свою сумочку, до краев наполненную фисташками. Она уверяла, что может есть с удовольствием только лежа, потому что, когда лежишь и поешь досыта, так сейчас же и заснешь.