I
"Тогда царь приказал воинам, -- утомленно бормотала Саша, -- бейте их камнями по устам!"
Она мельком взглянула на Мавру Тимофеевну, -- не уснула ли?
Старуха опустила сморщенные веки и вяло повернула повязанную белым платочком голову на горе подушек.
Саша читала все медленнее и умышленно понижала голос; наконец дошла до едва слышного шепота и остановилась.
-- Как говоришь? -- сонно переспросила Мавра Тимофеевна.
-- "Безумец! -- отвечали святые, -- если ты отрежешь у нас языки... коими прославляем мы Бога"...
Старуха дышала мерно, даже слегка всхрапывала. Ее тонкие губы раздвинулись, и два черных, испорченных зуба выглядывали изо рта.
Саша посидела немного, присматриваясь к ней и держа палец на последней прочитанной строчке; закрыла толстую книгу "Четьи Минеи", положила ее на столик у кровати и встала, стараясь не скрипнуть половицей. Осторожно, понемногу убавляя свет, прикрутила она фитиль лампочки. Пламя уменьшилось, потом задрожало, забилось тихой дробью и угасло. В углу блестящий язычок лампады вступил в борьбу с темнотой.
Мавра Тимофеевна дремала минуты две, не больше. Медленно закинув за голову руку, в длинном белом рукаве с оборочкой, она несколько раз слабо всхлипнула, проснулась и позвала: