Аким Саввич потянулся к большой серебряной луковице на столике.
-- Пятый.
-- Ну, спи. Я пойду уж. Может, и мне Господь сон пошлет.
Она побрела к выходу и опять стукнула по шкафу и по умывальнику.
Чувствовала в душе противную пустоту, томление, похожее на обманутый голод.
В гостиной покосилась на Сашину дверь.
-- Саша! Отчего у тебя огонь горит?
-- Я, Мавра Тимофеевна, от разговору вашего проснулась, -- послышалось из-за двери. -- Лежала, лежала и лампу зажгла, думала встать, все равно до утра уже недолго.
Вахромеева приотворила дверь.
-- Тебе до нашего разговору дела нет. Можешь спать, тебе не мешают. А лампадку оправь. Видишь -- гаснет.