-- Нет, благодарствуйте. Сойдет-с. Уф!
Он вытер каплю пота на розовой щеке и могучими щелчками стал отряхивать тулью картуза; затем вышел в галерейку.
-- Как изволите поживать, барышня? -- спросил он, обернувшись.
Саша провожала его до выхода.
-- Покорно благодарим-с. Ваше как здоровье, Демьян Абрамыч?
-- Дела заедают, барышня моя милая. Спокою нет. Целый день бегаю, язык высунув. Вот теперь насчет делов приходил к Мавре Тимофеевне.
Он доверчиво приблизился к Саше и понизил голос до шепота.
-- Ох, кремень у вас сама. Никаких уговоров не хотела слушать. Напориста. Должен я ей, может, слыхали? Так вот вынь ей да положь. А ежели нету, тогда что же? Ну, слава Богу, все же милость оказала, на две недели отсрочку дает. Все роздых, две-то недели.
Он порывисто вздохнул, почти всхлипнул.
-- А то я ей, изволите видеть, Богом клялся, что нет у меня денег, до того дошел-с. А она говорит: "поищем -- найдем". Я уж решил было -- пущай ищут; другого и не ждал от нее, слава Богу не первый год ее знаю. И вдруг, понимаете, с ней перемена, безо всякой причины; накатило что-то: "Пускай, говорит, будет ни по-твоему, ни по-моему. Две недели обожду". Прямо удивился я.