-- Ну, чего ты, -- сконфуженно усмехнулся Яков. -- Эка важность, обезьяну во двор впустил. Воры они, цыганята эти, или кто они, Бог их знает, а только мы ведь здесь, не допустим, чтобы чего что.
Саша молчала, сдвинув брови.
Детвора побежала за оборванцем. Ариша побрела прочь и поднялась по лестнице, кутаясь в платок.
Темнело. Дождик усиливался.
Девушка стояла, опустив голову, и чувствовала с удивлением, что готова зарыдать.
Раскричалась почему-то. Она не узнавала себя.
Яков помолчал, обдумал все хорошенько и высморкался в сторону.
-- Да, нехорошо ты это поделала, девка, -- решительно сказал он. -- Ну, зачем ты его так?.. А? Мальчишка в тряпье, мерзлый... Это ты не по-хорошему.
-- Зло взяло, -- попробовала оправдаться Саша.
-- То-то "зло". А зло это есть злой дух, нечистый. Господь всю жизнь человеку в ухо правду нашептывает, а человек ухо это пальцем заткнет, а другим ухом к дьяволу тянется: чего, мол, приказать изволите?