Он сердито надвинул мокрый картуз на глаза.
-- Господь порядок поделал, чтобы все одно к одному. А вы Господу вашему пакостите.
Резко отвернувшись, он пошел к себе.
Саша еще постояла в темном дворе, ёжась от ветра и дождика и, рассеянно слушая, как гремит в водосточных трубах, сделала несколько шагов по направлению к дворницкой, но остановилась и повернула назад. Прошла под навесом, натыкаясь на бочки и ящики, добралась по лужам до черной лестницы, взялась за мокрые перила.
В углу двора, полузастланный сумерками, покачивал ветвями одинокий дубок покойника Ферапонта Саввича.
V
Ночью Саша лежала и слушала, как редкие дождевые капли постукивали по подоконнику. Щелкнет, потом ждешь, ждешь, -- и опять стукнет по железу.
Близилась полночь.
Девушка встала с постели, подошла к заколоченной двери, отделявшей ее комнату от спальни Акима Саввича, и вытащила из притолок и из полу давно выдернутые и теперь лишь для виду вставленные гвозди. Движения ее были осторожны, боязливы. Гвозди вынимались для Акима, чтобы он мог войти к ней из своей комнаты, но Саша боялась, как бы он не услышал, что она возится у двери.
Придет ли? Нет, верно, опять не придет.