Заперт. Пошарила палкой под кроватью и, достав из кармана ключи, положила их под подушку; медленно обошла все углы и потянула оконную раму.
Все в порядке.
Она чувствовала не внутри себя еще, а где-то около, словно за плечами, как тень, тревогу, готовую войти в душу, захлестнуть все существо, стоит ей только поддаться, ослабеть. Плечи и спина похолодели, и ощущалось в них стеснение, скованность.
Прислушалась. Никитична лежит больная, храпит, бормочет спросонок. Видно, опять вина насосалась, теперь ее не добудишься. Скорей в постель улечься. С головой укроешься одеялом и полегчает.
Она спустила на пол юбку, шагнула и нагнулась поднять. Но в эту минуту в толще стены что-то стукнуло и быстро посыпалось вниз.
Старуха затряслась. Волосы на голове, словно ветром обдуло.
Начала плевать и креститься,
-- Тьфу! Тьфу! Тьфу! Наше место свято.
...А рядом с ней платочек на канареечной клетке зашуршал, задевая за решетку, и скользнул на стол.
Осторожно придвинулась; замирая, протянула руку, нащупала.