Саша в оцепенении рассматривала жилку, вздрагивавшую на шее старухи. Ей почему-то хотелось быстро вытянуть руку, жилку эту схватить пальцами, как живое существо, как гадкое насекомое, и давить ее, мять, пока не перестанет она трепыхаться и подпрыгивать. Чувствовала ненависть глубокую и сладкую.
Голос Мавры Тимофеевны вывел ее из забытья.
-- Ты куда это уставилась?
-- Как? -- переспросила Саша.
Старуха испуганно заморгала глазами. Она ощущала на всем своем теле упорный Сашин взгляд.
-- Я говорю, чего смотришь?
-- Я на вас глядела, -- странным голосом ответила девушка.
-- А чего на меня глядеть? Икона я, что ли? Сгинь, матушка.
Саша вышла и шаги ее замерли в темных комнатах.
Старуха встала, охнув от боли в пояснице. Засунула палку под стол, отвернув скатерочку и поискала, не спрятался ли кто перед ночью; хоть и мельком, вспомнила все же гадалкины враки про "белого человека"; всунула ногти в щелочку у створки шкафа.