Кока толстыми, обескровленными от натуги, руками сжимает поясницу противника; он раздул ноздри и страшно улыбается полуоткрытыми губами, чувствуя у себя под пальцами сдавленные хрустящие кости Димитренко. Он не думает ни о нем, ничего не помнит, ничего не предвидит, ничего не старается учесть. Весь он ушел в одно желание: уничтожить противника, изломать эти кости, истерзать это подвижное, ловкое тело, не дать ему изгибаться, ускользать...
Димитренко спокойно отыскал какую-то невыносимо болезненную точку на спине Коки, близ спинного хребта, и жмет и тискает эту точку в сладострастной ярости, как пиявка, сосущая кровь.
Чуть не крича от боли, Николай рванулся вбок, но Димитренко прыгнул вместе с ним, охватил покрепче высокую грудь Николая и опять влип, впился руками в измученное местечко между его лопатками.
Лиза испуганно умоляет:
-- Саша, разними их, Бога ради.
-- Не смей подходить, Саша, -- стиснув зубы, ревет Николай, похожий на страшного, взбешенного медведя.
Они наталкиваются на стол, сбрасывают на пол альбом и вазочки.
Треск, звон разбитого стекла.
-- Какая гадость, -- морщится Раменцев.
Внезапно соперники с грохотом обрушиваются на пол.