Севастопольскій герой посмотрѣлъ въ окно и похвалилъ погоду.
-- Конечно, тутъ не безъ предразсудковъ. Но чрезвычайно интересные анекдоты разсказываются по этому случаю.
-- Ахъ! пусть онъ вамъ разскажетъ анекдотъ о "еврейскомъ разбойникѣ".
-- Я охотникъ до всего интереснаго. Пожалуйста, разскажите, попросилъ я его.
-- Вы не обидитесь?
-- Ни мало.
-- Разсказываютъ, что у одного бѣднаго еврея была жена презлющая...
-- Да. Это часто случается даже съ небѣдными евреями, согласился я.
-- Ну, вотъ, взъѣлась она однажды на своего смиреннаго сожителя, зачѣмъ другія жены живутъ, въ довольствѣ и роскоши, а она съ дѣтьми чуть ли не дохнетъ съ голода. "Лѣнтяй ты, да и только! кричитъ она на мужа, по мнѣ, хоть разбойничай, да корми семью! Вонъ съ моихъ глазъ!" И затѣмъ, безъ околичностей, вытолкала мужа за дверь. Долго бродилъ несчастный мужъ по улицамъ, убитый и унылый, думалъ, думалъ, и, конечно, ничего путнаго не выдумалъ. Наконецъ рѣшился: что будетъ, то будетъ, а попытаюсь сдѣлаться разбойникомъ... Вышелъ онъ за городъ, на большую дорогу, спрятался въ лѣсу и сталъ выжидать добычу. Протащился по дорогѣ мужикъ. "Нѣтъ, этого трогать не слѣдъ", подумалъ еврей, "пожалуй побьетъ, и еще послѣдній кафтанишка сниметъ. Самъ похожъ на разбойника!" Прошла по дорогѣ баба, навьюченная какими-то узлами. Еврей выглянулъ. "До чужихъ женъ дотрогиваться, да еще до христіанскихъ -- грѣшно", сказалъ онъ самому себѣ. Прокатилъ какой-то франтъ, на перекладной. Еврей опять взглянулъ. "Ну, эту птицу не мѣшало бы маненько пограбить, да жаль, ямщикъ здоровый". Наконецъ, наступилъ вечеръ и часъ вечерней молитвы. Еврей сталъ усердно молиться. Въ самомъ разгарѣ молитвы, онъ замѣчаетъ, что по дорогѣ, шагомъ, плетется проѣзжій еврей, на изнуренной клячонкѣ. "Ну, наконецъ, этотъ -- по моимъ силамъ", обрадовался дебютирующій головорѣзъ. Но положеніе разбойника было очень критическое: онъ не кончилъ еще молитвы, значитъ, не имѣлъ права ни сойдти съ мѣста, ни заговорить. Онъ началъ махать проѣзжему еврею руками и мычать. Проѣзжій еврей, замѣтивъ молящагося собрата, остановился и терпѣливо ожидалъ. Разбйникъ, окончивъ свою молитву, подбѣжалъ къ проѣзжему, одобряя себя внутренно.
-- Добрый вечеръ! обратился онъ въ своей жертвѣ.