-- И вы... началъ другой офицерикъ, но заикнулся, покраснѣлъ и замолчалъ.
-- Не боитесь пистолета, хотѣли Вы спросить? Пожалуйста, не стѣсняйтесь. Храбрость не моя профессія, и притомъ я не обидчивъ.
-- Извините, пожалуйста, сказалъ, онъ чрезвычайно вѣжливо: -- я хотѣлъ сказать, что вы -- исключеніе.
-- Вы очень любезны.
-- Церемоніи въ сторону, прибавилъ развязно третій офицеръ, защищавшій усердно Севастополь, но, по особенному велѣнію судебъ, неполучившій и царапины.-- Церемоніи въ сторону. По правдѣ сказать, мнѣ какъ-то не вѣрится, чтобы еврей, самый развитый, не боялся огнестрѣльнаго оружія.
-- Почему же это вамъ не вѣрится?
-- Не знаю, какъ вамъ это сказатъ, но трусость еврейская вошла въ пословицу.
-- Пословица не фактъ.
-- Это правда, но такъ сложилось уже общественное мнѣніе.
-- Общественное мнѣніе такой же вѣрный фактъ, какъ и пословица. Если вѣрить общественному мнѣнію, то всякій шпагоносецъ храбръ какъ левъ, а вѣдь, согласитесь, господа, мало ли трусовъ и въ военной средѣ? мало ли такихъ вѣжливыхъ героевъ, которые кланяются всякой пулѣ?