Съ первой страницы, заблудившійся рыцарь, гнавшійся за миловидною газелью, меня чрезвычайно заинтересовалъ. Я слѣдилъ за нимъ съ большимъ участіемъ. Но когда онъ очутился въ замкѣ феи, когда его эти голыя женщины, представленныя на картинкѣ, начали угощать, нѣжить и баловать, я отъ участія перешелъ въ зависти; пылкое мое воображеніе разыгралось до непозволительности. Я былъ теоретически опытенъ, благодаря безцеремонности талмудейскаго ученія, называющаго всякую вещь натуральнымъ ея именемъ. Я очень долго читалъ съ полнымъ забвеніемъ цѣлаго міра, пока не услышалъ сердитый голосъ матери:
-- Яжъ ему задамъ. По цѣлымъ днямъ онъ гицлемъ шатается по улицамъ, не знаетъ даже часа обѣда. Вотъ тебѣ знакомство съ голозадниками: утромъ онъ въ карманѣ притащилъ какую-то гадость (мать громко плюнула), а теперь чоргь его знаетъ гдѣ пропадаетъ. Изволь ждать его.
Материнскій діалогъ отрезвилъ меня разомъ. Я припряталъ книжку, притворилъ ставень, и явился на божій міръ съ видомъ человѣка, только что совершившаго тяжкое преступленіе.
Мать бросилась на меня, но отецъ суровѣе обыкновеннаго прикрикнулъ на нее:
-- Оставь. Подавай обѣдать. Успѣешь. Мнѣ скоро нужно въ подвалъ. Транспортъ пришелъ.
Впродолженіе всего обѣда мать пилила меня, честя различными эпитетами и предсказывая мнѣ самыя пагубныя послѣдствія... Я машинально ѣлъ, пропуская мимо ушей всѣ ея материнскія нѣжности и наставленія. Мысли мои витали въ фантастическомъ мірѣ англійскаго милорда, гдѣ рождаются на свѣтъ божій такія прелестныя, ласковыя, добрыя созданія женскаго рода, и такіе счастливые рыцари. Я рѣшилъ, во что бы то ни стало, окончить сегодня же чтеніе.
Послѣ обѣда, я возвратился въ кладовую, увѣрившись предварительно, что мать успокоилась на своихъ трехъ пуховикахъ. Я съ жадностью продолжалъ чтеніе и не всталъ съ обрубка до тѣхъ поръ, пока не дочиталъ до конца. Сквозь открытую ставень я замѣтилъ, что солнце собирается уже заходить. Часъ молитвы давно уже наступилъ. Раздраженный голосъ матери тоже не мало пугалъ меня. Чуть онъ приближался къ кладовой, сердце мое замирало отъ страха, и я торопливо пряталъ книгу въ кучу щепокъ и сора...
Въ этотъ вечеръ я былъ до того экзальтировавъ соблазнительной книгой и необыкновенными приключеніями счастливаго милорда, до того былъ переполненъ новыми для меня ощущеніями, что вечеромъ, когда все улеглось, примостился къ Сарѣ и съ воодушевленіемъ передалъ ей содержаніе прочитаннаго мною. Сара съ напряженнымъ вниманіемъ дослушала до конца, ахая при каждомъ, неожиданномъ оборотѣ событій,
-- Вотъ сказка, такъ сказка! похвалила она мой разсказъ.
-- Какая сказка! Это настоящая правда.