-- На, любуйся на своего сынка. Вотъ плоды твоей откупной науки.
-- Гдѣ ты шлялся? грозно спросилъ отецъ, повернувшись ко мнѣ. Я никогда не видѣлъ его такимъ взбѣшеннымъ. Я началъ бормотать что-то въ свое оправданіе, но онъ меня и слушать не хотѣлъ.
-- Молчать! крикнулъ онъ громовымъ голосомъ, и въ первый разъ въ жизни поднялъ на меня руку...
Сара заплакала, и это подѣйствовало на отца. Онъ мгновенно отрезвился, опустилъ руки и отвернулся. Мать не унялась. Она подбѣжала вторично во мнѣ и взглянула мнѣ въ лицо.
-- Такъ вотъ какъ, голубчикъ? ты уже и покушать изволилъ спозаранку? Такъ вотъ какъ ты постился? Вишенками? хорошо-жъ, дружочекъ. Ужина для тебя я не готовила.. Вонъ!
Я дешево отдѣлался: всего однимъ толчкомъ, двумя пинками и самымъ жиденькимъ подзатыльникомъ. Я улегся спать безъ ужина. Болѣе всего меня мучилъ поступокъ отца; я его считалъ добрымъ и благоразумнымъ, а онъ поднялъ на меня руку, чтобы угодить матери. Когда все въ домѣ уснуло, Сара подкралась во мнѣ.
-- За что ты, Сруликъ, сердишься на маму? Вѣдь ты же виноватъ.
-- Я не виноватъ.
-- Ты не постился?
-- Постился почище твоей мамы.