Я не разъ разсказывалъ своему пріятелю, Кондрату Борисовичу о моихъ встрѣчахъ съ ученымъ шутомъ, подбивая его познакомиться съ нимъ, но онъ счелъ для себя унизительнымъ знаться съ подобной сволочью, какъ онъ выразился. Но когда я ему передалъ исторію о мертвецѣ, эта оригинальная выходка до того ему понравилась, что ему самому захотѣлось посмотрѣть на батхена.
-- Сегодня я непремѣнно пойду съ тобою. Увидимъ, что это за шутъ гороховый. Если насмѣшитъ меня, пожалуй, подарю ему что-нибудь. Куда ни шло.
Я внутренно подсмѣивался надъ чванливою заносчивостью моего откупнаго пріятеля и надъ тѣмъ унизительнымъ пренебреженіемъ, съ которымъ онъ относился заглазно къ человѣку, несравненно выше его по уму и учености, но счелъ за лучшее смолчать.
Приближаясь къ лѣсу, мы издали замѣтили уже Сруля, сидящаго на травѣ, и Хайкела лежащаго подъ деревомъ въ своей любимой позѣ, лицомъ внизъ.
-- Это онъ? спросилъ меня Кондратъ, указывая издали тросточкой на Хайкела, и скорчивъ презрительную рожу.-- Фу! какой же онъ грязный и обшарпанный, вашъ Соломонъ мудрый!
-- Можешь возвратиться, если тебѣ ненравится, отвѣтилъ я ему съ досадой, которую я сдержать не могъ. Я оставилъ Кондрата, побѣжалъ впередъ и со всего размаха навалился на шута.
-- Тише, бѣсёнокъ. Горбъ раздавишь. Вся талмудейская мудрость разомъ хлынетъ оттуда и ты же захлебнешься.
-- Подними-ка голову, да посмотри кто сюда идетъ.
-- Лѣнь. Самъ скажи кто?
Я ему назвалъ откупнаго франта.