-- Ты, братъ, видишь предъ собою добрыхъ, честныхъ людей. Это еврейская цыганская орда, которая не воруетъ и не гадаетъ, а живетъ настоящимъ, не думая о завтрашнемъ днѣ. Сухарь, водка, музыка -- вотъ наше счастье! пояснилъ Хайклъ, и началъ угощаться и угощать хозяевъ.
Между тѣмъ, выползла откуда-то вся куча ребятишекъ, только-что выгнанная матерью. Даже замарашка подползъ на четверенкахъ и вцѣпился какъ репешокъ въ ногу матери. Поднялась прежняя возня, но никто на это не обращалъ уже вниманія. Мнѣ было свѣтло и радостно на душѣ въ кругу этихъ добрыхъ, беззаботныхъ и счастливыхъ людей. Чрезъ четверть часа собрались всѣ члены оркестра, и пошелъ пиръ горой. Въ первый разъ я увидѣлъ Хайкеля въ своей родной стихіи. Онъ прыгалъ, корчилъ уморительныя рожи, фамильярничалъ до непозволительности и перекидывалъ ребятишекъ, хохотавшихъ во все горло. Когда содержаніе штофа было на половину истреблено, раби Левикъ зычно скомандовалъ:
-- Молчать! Дѣти -- за инструменты! Жена! Чернушку сюда!
-- О, счастливѣйшій изъ смертныхъ! ты узришь сію черную скрипицу, сіе чудо изъ чудесъ! обратился во мнѣ Хайклъ съ своей шутовской гримасой.
Полетѣли на полъ луковые вѣнки. Контрбасъ, віолончель; цымбалы и прочіе инструменты были сняты со стѣны. Пошла безконечная настройка. Вся дѣтвора засуетилась. Нѣкоторыя изъ дѣтей подкрадывались къ контрбасу и запускали пальчики между струнъ, но получивъ ударъ смычкомъ по рукѣ, отскакивали со смѣхомъ въ сторону, засасывая ушибленное мѣсто. Между тѣмъ, жена маэстро съ какимъ-то благоговѣніемъ поднесла мужу черную, грязную, запаленную и усѣянную канифолью, какъ пудрой, скрипку. Я съ любопытствомъ посматривалъ на это чудо изъ чудесъ, какъ выражался Хайклъ, не понимая, какая достопримѣчательная особенность заключается въ ней.
-- Видѣлъ ты что-нибудь подобное? спросилъ меня раби Левикъ, наслаждаясь, повидимому, моими удивленіями.
-- Нѣтъ. Я въ первый разъ вижу черную скрпику; сколько я ихъ ни видѣлъ, всѣ были красноватыя или желтоватыя.
-- То-то. Эта скрипка -- самаго великаго Панини. А знаешь ли ты, кто такой былъ этотъ Панини?
-- Куда ему знать, раби Левикъ! отвѣтилъ за меня Хайклъ.
-- Панини былъ царь скрипачей. Научился онъ играть на скрипкѣ съ помощью дьявола, которому продалъ свою душу, сидя въ ямѣ, куда его заперли на всю жизнь за то, что онъ убилъ свою жену. Изъ этой ямы освободили его тогда только, когда французскій король, шедшій однажды мимо, услышалъ такіе чудные звуки, какихъ ему не приходилось слышать во всю жизнь. Панини дали свободу, богатства и почести. Но за то игралъ же онъ, ухъ, какъ игралъ! Лопнетъ, бывало, струна -- онъ играетъ, лопнетъ другая -- онъ еще лучше играетъ, лопнетъ третья -- онъ еще лучше играетъ...