Отца моего, между тѣмъ, привезли въ губернскій городъ. Его кормили и поили на убой. Подмазали гдѣ слѣдуетъ, чтобы онъ не былъ забракованъ. Привезенный рекрутъ былъ слишкомъ худъ, щедушенъ и слишкомъ блѣденъ, для того, чтобы сдѣлаться годнымъ воиномъ, а потому никакая подмазка не жалѣлась, лишь бы колеса рекрутскаго присутствія вращались свободно и быстро, туда куда слѣдуетъ... Судьба распорядилась однакожь иначе: рекрутъ не вынесъ этого новаго несчастія; прежняя болѣзнь, при этомъ удобномъ случаѣ, возвратилась, и вцѣпилась въ свою жертву еще съ большей силой. Рекрутъ впалъ въ горячку. Дѣло общества города Р. до поры до времени расклеилось. Рекрута нельзя уже было весть, а необходимо было весть въ пріемъ. Будь рекрутъ самый опасный больной, одержимый чахоткою, падучей болѣзнью и даже тихимъ помѣшательствомъ, но будь онъ въ состояніи продержаться часа два на ногахъ, его бы представили и ему забрили бы лобъ. Но больнаго, въ бреду, въ страшной горячкѣ, никакъ нельзя было сдать въ солдаты, несмотря даже на подмазки. Отца моего помѣстили въ еврейскую больницу. Сдатчикъ терпѣливо дожидался исхода болѣзни. Онъ, во всякомъ случаѣ, собирался вести моего отца, или въ рекрутское присутствіе или -- на кладбище.
Между тѣмъ, срокъ, уговоренный между городничимъ и крупчатникомъ или еврейскимъ кагаломъ, на задержаніе раби Давида, кончился. Въ одно счастливое утро, потребовали арестанта, не въ полицію, а къ городничему на домъ.
-- Поздравляю тебя, любезнѣйшій, съ полученными на твой счетъ справками, встрѣтилъ его начальникъ, ковыляя на своей деревяшкѣ и скорчивъ свое лицо въ самыя доброжелательныя складки.
Раби Давидъ получилъ уже подробное извѣстіе изъ дому. Отъ догадался, что справки вовсе не были забираемы, иначе онѣ не получились бы такъ скоро. Было ясно, какъ день, что подъ этихъ благосклоннымъ пріемомъ скрывалось поползновеніе на благодарность со стороны арестанта, освобождаемаго великодушнымъ начальникомъ. Но раби Давидъ твердо рѣшился туго держать свой кошелекъ, и хоть этимъ отомстить городничему. Онъ принялъ ласковое поздравленіе городничаго серьезно и сухо.
-- Что же по справкамъ оказалось, ваше высокородіе?
-- Оказалось, что ты точно то лицо, которое по паспорту показано. Ну, значитъ, все ладно.
-- Что жъ? Свободенъ я?
-- Почти, отвѣтилъ городничій съ какой-то очень замысловатой улыбкой.
-- Когда же вы освободите меня?
-- Когда мнѣ -- понимаешь -- мнѣ вздумается! заоралъ городничій ужъ благимъ матомъ...