-- Братья! Израильтяне! вспомните, что приказано намъ Богомъ: "по слѣдамъ другихъ народовъ не идите". Эти слѣды могутъ довести васъ до гибели. Съ національнымъ костюмомъ многіе изъ васъ сбросятъ съ себя и вѣру, и тору, и Бога. Мы обязаны пожертвовать нашей жизнью, но устоять. Вспомните нашихъ великихъ мучениковъ и будьте достойными сподвижниками этихъ столбовъ вѣры, этихъ святыхъ мужой, убіенныхъ и сожженныхъ за вѣру праотцевъ нашихъ.
-- Что-же по вашему остается дѣлать, рабби? спросили многіе, склоняясь видимо на его сторону.
-- Заявить, что мы ни за что на свѣтѣ не переодѣнемся по кацапски, пусть насъ всѣхъ хоть перерѣжутъ!
-- Рабби, серьёзно обратился оппозиторъ къ фанатику.-- Если вы такъ смотрите на переодѣваніе, то вамъ остается одно: для примѣра принести себя перваго въ жертву.
-- И принесу себя въ жертву. Что я долженъ сдѣлать? Говорите! Я все сдѣлаю.
-- Идите сію минуту, немедленно, къ губернатору и рѣшительно объявите, что вы первый не повинуетесь новому закону. Промѣръ заразителенъ; мы всѣ послѣдуемъ за вами. Идите-же, идите!
-- Идите-же, идите! возразилъ съежившійся раввинъ, какъ-то комично почесывая указательнымъ пальцемъ подъ ермолкой.-- Идите. А если меня сочтутъ бунтовщикомъ и Боже сохрани запрячутъ въ яму!
Раздался гомерическій смѣхъ. Смѣялись уже не только сподвижники оппозитора, но и поклонники раввина.
Какъ ни исключительны казались защитники пейсиковъ и ермолокъ, по ихъ мнѣнія все-таки брали перевѣсъ надъ мнѣніемъ либераловъ. Масса польскихъ евреевъ и до настоящаго времени не можетъ отрѣшиться отъ своего костюма и пушистыхъ пейсиковъ. Невыразимо грустно было видѣть, какъ ухитрялись евреи, когда полиція насильно, при барабанномъ боѣ, превращала ихъ въ европейскихъ франтовъ. Многіе умудрялись поднимать свои длинные пейсы къ верху и завязывать ихъ узломъ на темени, подъ шапкою; въ шапкѣ-же, или фуражкѣ они пришивали коротенькіе пучки чужихъ волосъ, чтобы надуть бдительность начальства. Иные подгибали полы своего кафтана, на манеръ солдатской шинели во время похода, превращая такимъ образомъ кафтанъ, якобы, въ короткій сюртукъ. Еврейскія женщины украшали свои виски шелковыми начесами. Полиціи замѣчали всѣ эти дѣтскія продѣлки, но, наконецъ, утомившись безплоднымъ преслѣдованіемъ, плюнули и махнули рукою.
Но возвращаюсь къ частной моей жизни.