-- Я всегда буду съ нимъ несчастна. Мы вѣчно будемъ нищенствовать. Онъ ни съ кѣмъ ужиться не можетъ. Его глупая гордость...
Завидѣвъ меня, она оборвалась на половинѣ фразы. Мать бросилась ко мнѣ въ объятія и зарыдала.
-- Какой ты несчастный, бѣдный мой Сруликъ! Всѣ обвиняютъ тебя! пожалѣла она меня.
-- Кто же эти всѣ, матушка?
-- Ну, хоть бы жена твоя.
-- Выслушайте прежде меня и затѣмъ судите: виноватъ ли я въ томъ, что съ нами случилось.
Я заботливо усадилъ мать и подробно разсказалъ ей то, что уже извѣстно моимъ читателямъ. Жена прерывала меня на каждомъ словѣ, но мать не обращала на нее никакого вниманія и сосредоточенно дослушала меня до конца.
-- Посудите теперь, матушка, могъ ли я поступить иначе, могъ ли я оставаться у плута, вздумавшаго, въ добавокъ, опутать меня векселями?
-- Векселями?! передразнила меня жена, состроивъ презрительную гримасу.-- Банкиръ важный, тоже векселей боится! Много съ тебя взяли бы?
-- Ты дура, и притомъ злая дура! срѣзала ее мать: -- ты честно и умно поступилъ, сынъ мой; я горжусь тобою. Богъ воздастъ тебѣ; повѣрь, что рано или поздно, но Богъ вознаградитъ прямодушныхъ. Вспомни слова святаго писанія: "Я не видѣлъ праведника, дѣти котораго молили бы о хлѣбѣ насущномъ".