-- Молодой человѣкъ! позвалъ меня старикъ. Я остановился.
-- Дитя мое, обратился старикъ къ шелковому платью:-- хочешь взглянуть на нашего новаго бухгалтера?
Платье повернулось ко мнѣ лифомъ. Въ этомъ роскошномъ платьѣ сидѣла молодая худая женщина, а въ лифѣ -- плоская, впалая грудь. Женщина была высокаго роста, стройная, брюнетка съ черными, какъ смоль, косами, съ смугло-блѣднымъ цвѣтомъ лица, съ длиннымъ крючковатымъ носомъ, съ прекрасными зубами, съ парою черныхъ глазъ. Всѣ черты лица дышали хитростью, пронырствомъ, поддѣльною сладостью. По типу, это было лицо чистокровной еврейки. Будь она красивѣе, свѣжѣе, роскошнѣе, въ своихъ формахъ, художникъ не могъ бы найдти лучшей модели для Юдиѳи.
Я поклонился откупщицѣ. Она подозвала меня, и ласково усадила.
-- Имѣете ли вы жену? спросила она меня съ какимъ-то теплымъ участіемъ.
Я отвѣтилъ утвердительно.
-- Это очень похвально. Я ненавижу холостыхъ: это развратники, которымъ грѣшно предоставить кусокъ хлѣба! произнесла откупщица съ какимъ-то ханжествомъ.-- А дѣтей имѣете?
-- Имѣю.
-- И много? спросила она, кокетливо посмотрѣвъ на меня.
-- Нѣсколькихъ... отвѣтилъ я конфузясь.