"-- Нѣтъ, дитя мое, нельзя. Начальство не позволяетъ, отвѣтахъ онъ мнѣ по еврейски.
"-- Петровъ-же сказалъ, что можно?
"-- Онъ ошибся, дитя мое. Не правда-ли, Петровъ? Вѣдь начальство не позволяетъ ему домой идти? обратился отецъ къ длдькѣ..
"-- Боже упаси! И тебя и меня за это отшлёпаютъ.
"-- Не грусти, не унывай, сынъ мой! успокоилъ меня отецъ на прощаньи, горячо цѣлуя.-- Все отъ Бога, его святая вола! Покоримся. На томъ свѣтѣ, онъ намъ за все воздастъ. Тамъ, ужь никто насъ больше не разлучитъ.
"Отецъ далъ мнѣ нѣсколько серебрянныхъ мелкихъ монетъ и ушелъ, наказавъ припрятать эти деньги, и тѣ, которыя онъ обѣщался мнѣ еще принести на будущее время, и не тратить на пустяки.
"Скоро послѣ этого, насъ троихъ: меня, Волфа и Лейбу отправили на воловьей фурѣ въ другой городъ. Насъ сопровождали два незнакомыхъ молодыхъ солдата. Когда меня усаживали на фуру, прибѣжалъ, запыхавшись, отецъ попрощаться. Онъ вручилъ мнѣ кожанный кошелекъ, звенѣвшій нѣсколькими рублями. Онъ долго о чемъ-то упрашивалъ сопровождавшихъ насъ солдатъ и что-то имъ далъ.
"-- Ерухимъ, сказалъ онъ на прощаньи глухимъ голосомъ: -- помни Іегову, Господа Бога нашего. Не измѣняй вѣрѣ. Не то -- я прокляну тебя, мать проклянетъ тебя, а Богъ накажетъ.
"Со слезами на глазахъ, мы выѣхали изъ родного города. Было начало зимы. Мѣстами лежали цѣлыя кучи снѣга. Вѣтеръ дулъ холодный, рѣзкій. Я и Лейба скоро почувствовали сильный холодъ въ ногахъ и рукахъ. Солома и нѣсколько холстяныхъ онучь, какъ и суконныя рукавицы, не согрѣвали рукъ и ногъ. Волы еле передвигали ноги. Солдаты, съ ружьями на плечахъ шли пѣшкомъ. Мы пожаловались на холодъ.
"-- Стучи ногу объ ногу и руку объ руку! сурово посовѣтовалъ одинъ изъ солдатъ.