Я объяснилъ ему откровенно, въ какомъ затруднительномъ положеніи находится мой принципалъ и попросилъ его совѣта, конечно, пообѣщавъ предварительно что нужно. Шмерка глубоко задумался, машинально кудрявя свои тощіе пейсики.
-- Мой -- ужасно упорный оселъ, сказалъ онъ наконецъ.-- Если онъ себѣ заберетъ что-нибудь въ голову, то и клиномъ оттуда не вышибешь. Я тутъ ничѣмъ помочь не могу... Есть, впрочемъ, одно средство...
-- Скажите, ради Бога, какое?
-- Онъ большой трусъ... Совѣсть, знаете, не чиста... Понимаете? Его припугнуть-бы не мѣшало; авось подастся. Разъ какъ-то я это средство надъ нимъ съ большимъ успѣхомъ испробовалъ. Это было во время рекрутскаго набора...
-- Но какъ и чѣмъ его припугнуть?
-- Я вамъ дамъ наставленіе. Но, смотрите, все, что я вамъ скажу, должно навсегда остаться между нами... Иначе, вы погубите меня. Но прежде всего: если мое средство удастся, что я за мой совѣтъ получу?
Мы сладили. Черезъ часъ, нравственно вооруженный съ головы до пятокъ, я былъ уже въ пріемной предсѣдателя. Обо мнѣ доложили по важному секретному дѣлу.
-- Опять вы? грозно спросилъ меня предсѣдатель, когда я переступилъ порогъ его кабинета.
-- Ваше превосходительство, произнесъ я полушопотомъ, съ таинственной миной на лицѣ: -- на этотъ разъ, дѣло касается одного васъ. Оно такъ важно, что я счелъ своимъ долгомъ...
-- Важно... для меня?! Что такое? торопливо спросилъ онъ, поднимаясь съ кресла.