-- Въ такомъ случаѣ, позвольте ужъ мнѣ дѣйствовать, вызвался я.
Принципалъ удивленно посмотрѣлъ на меня.
-- Что-же вы можете сдѣлать, когда я самъ потерялъ вліяніе?
-- Мнѣ пришла счастливая мысль въ голову... Пока, это мой секретъ.
-- Пожалуста, дѣйствуйте, какъ знаете. Не жалѣйте денегъ, чтобы потушить это дѣло.
Я испыталъ сначала все свое, краснорѣчіе, убѣждая казначея пойти съ повинною въ начальнику, чтобы вымолить себѣ прощеніе. Но казначей былъ съ головы до пятокъ гонорный шляхтичъ.
-- Я скорѣе положу голову на плаху, чѣмъ унижусь до такой степени! рѣшилъ онъ, разъ на всегда.
Тогда, я отправился къ фактору Шмеркѣ.
Въ той польско-русской мѣстности, гдѣ эта исторія случилась, всякій, мало мальски вліятельный чиновникъ имѣлъ своего любимца фактора, черезъ котораго онъ конфиденціально обдѣлывалъ своя мутныя дѣлишки. Этотъ мудрый обычай былъ удобенъ въ томъ отношенія, что чиновникамъ не приходилось сталкиваться лично со всякой мелюзгой, опасною своею болтливостью. Въ прямомъ смыслѣ, нѣкоторые чиновники не брали, а брали за нихъ факторы, будто съ тѣмъ, чтобы замолвить словечко у своего покровителя. Эти факторы, въ продолженіи нѣсколькихъ лѣтъ, богатѣли, и за тѣмъ, вступали въ разрядъ крупныхъ первогильдейцевъ. Просителямъ евреямъ махинація эта была тоже очень удобна: имъ не приходилось дрожать и мямлить предъ ясновельможными панами, они могли отнестись къ своему-же брату прямо на еврейскомъ жаргонѣ. И такъ, разные, съ виду ошарпанные Гершки, Ицки и Шмерки представляли собою полицеймейстеровъ, предсѣдателей и прочихъ администраторовъ и судебныхъ дѣятелей. Факторъ Шмерка, къ которому я обратился, былъ фактотумомъ предсѣдателя.
Шмерка принялъ меня очень предупредительно и любезно, хотя и не могъ скрыть нѣкотораго удивленія. Онъ зналъ, что гигантъ откупъ не нуждается ни въ чьемъ посредничествѣ.