-- Послушайте... Ну такъ и быть; изъ уваженія къ вашему хозяину... Ступайте къ казначею, скажите, что я, на этотъ разъ, готовъ простить... Пусть явится и раскается въ своемъ непочтеніи въ начальству. Я подумаю... быть можетъ, и рѣшусь превратить эту исторію.
Я вышелъ, но въ казначею однакожъ не пошелъ, а пошелъ въ свою канцелярію. Черезъ нѣкоторое время, я опять явился въ предсѣдателю.
-- Казначей, не признавая себя виновнымъ предъ вашимъ превосходительствомъ, отвязывается...
-- Однако онъ придетъ? спросилъ онъ меня тревожно.
-- Рѣшительно нѣтъ. Онъ, напротивъ, какъ говоритъ, даже радъ этому случаю. По его словамъ, онъ черезъ чуръ уже терпитъ... Пора, говоритъ, поквитаться!
Предсѣдатель замычалъ что-то себѣ подъ носъ.
-- Идите, прошу васъ, урезоньте дурака. Чего онъ зачванился? Эка бѣда большая, что начальникъ погорячился!
-- Убѣжденія, по моему, тутъ совсѣмъ безполезны. Онъ слишкомъ разгоряченъ, чтобы поддаться какимъ-бы то ни было увѣщаніямъ.
-- Пусть придетъ, чортъ съ нимъ! я дамъ ему письменный приказъ снять печать. Отмѣню ревизію.
-- Если уже вамъ угодно прекратить это дѣло, то лучше было-бы, какъ мнѣ кажется, вручить мнѣ этотъ письменный проказъ. Я же постараюсь умаслить казначея и уничтожить написанное... Съ тѣмъ, однакожъ, условіемъ, что ваше превосходительство не должны даже и заикнуться казначею о доносѣ, иначе вы все испортите.